Вадим уже вышел из комнаты, уже встал под теплые струи воды, пытаясь унять волнение, которое охватывало его при одной мысли о предстоящей встрече с ребенком, а Валя все еще сидела на диване, даже не шевелясь, и сосредоточенно смотрела в пустой экран.
С наступлением утра нервозность только усилилась. Вадим стоял перед гардеробом, переводя взгляд с полок на плечики, и не знал, что надеть в больницу. Джинсы или костюм? Измучившись, решил отставить эмоции и следовать логике – после больницы ему нужно ехать на работу, сегодня в три часа собрание акционеров.
Незачем тратить время на переодевание. Значит, костюм, белая рубашка и галстук.
Валя собралась раньше его и теперь стояла у двери, терпеливо ждала.
– Я готов, – он виновато улыбнулся.
– Пойдем.
Как ни старался, Вадим никак не мог угадать ее чувств. Сначала она была безумно рада тому, что он принял ее ребенка, теперь казалась чем-то недовольной.
– Что-то не так?
Они вышли из квартиры, и Вадим захлопнул за собой дверь.
– Все так.
– Ты сердишься?
– Нет, – она нажала на кнопку лифта, – просто устала.
– Потерпи немного, скоро разрешат забрать Андрюшу домой. Будет легче.
Она бросила на него испепеляющий взгляд, словно он сказал какую-то глупость. По дороге в больницу они не обменялись ни единым словом. Проворчав в холле клиники короткое «подожди», Валя прошла через пункт охраны и скрылась из виду.
Вадим огляделся. Давно он не был в больницах: с тех самых пор, как мать пыталась покончить с собой после смерти отца. Те две недели, что она провела в палате, оставили в нем самые гнетущие воспоминания.
Каждый раз, когда он приходил навестить мать, на него смотрели как на прокаженного: осуждения не скрывали ни соседки по палате, ни персонал – словно это он собственными руками прирезал отца и довел до самоубийства мать.
Если бы не Алла, наверное, ему бы так и не удалось до конца вытащить себя, а заодно и маму из нежелания жить. Его спасла женитьба, ее – работа. После того как банк перестал существовать, Вадим оформил маму к себе: она уже не представляла жизни без офиса.
Мама, как и прежде, занималась хозяйством, а он наблюдал за ней и тихо радовался чудесному возвращению к жизни. Ее нынешнему оптимизму мог позавидовать каждый! Единственное, что по-настоящему огорчало Галину Ивановну, – это развод сына. Как он ни уговаривал мать познакомиться с Валей, как ни убеждал, она ни в какую не соглашалась. «Лучше Аллочки никого нет», – повторяла упрямо и уходила от темы.
