Меня повернули сначала передом. Потом задом, вымыли так старательно, что я была на грани сумасшествия. Шальные взгляды, соблазнительные усмешки, и мы снова занялись любовью! Новое ощущение захватило меня: Ирнанн был спереди, а Сшан сзади. Оба наперегонки доводили меня до крика, до царапания спин и вырванных волос. Они уже кружились вокруг нас невесомым пуховым облаком. В комнате пахло любовью и… кровью! Когда мой райши в последний раз вошёл в меня, у него тоже выросли клыки! И не слабые такие… Как он рычал! Как сладко припал к моей шее! Я испытала самый долгий, самый безумный оргазм в жизни, когда мой самый неистовый муж укусил меня! Потом подумаю, откуда они у сайна, потом, когда в теле пройдёт дрожь, когда осипшее от криков горло снова сможет вытолкнуть из себя хоть слово.
— Наэйни… — пропел мой Тёмный любовник и облизался, вызвав во мне сладкую истому. Неужели? Нет, он ведь такой… самец и явный лидер! Однако он удивил меня!
— Выйдите все! — повелительно сказал бог Смерти в лице охотника.
Наги сначала агрессивно нагнули головы, но, увидев мои умоляющие глаза, сдались и оставили нас наедине.
— Ты з-снаешь свою задачу! — прошипел Рашш уже от двери, — Наэйни не должна з-снать о тебе всё!
Вокруг меня одни тайны и интриги, а я ни сном, ни духом! Сложила руки на груди, показывая, что без объяснений даже не двинусь.
— Наэйни-и, — протянул тёмный любовник, — Никого я не звал так. Никто не знал меня таким, малышка!
— И? Что это слово означает? И вообще, где Ирнанн?
— Это значит, — он поцеловал мою ступню, лизнул ногу под коленкой, перекинул её через себя, — Это значит: единственная! Единственная женщина для Бога.
Созданная для него, — его язык вытворял такое, что я судорожно вцепилась в простынь и закусила губы, чтобы не сдаться сразу, — Дарёная, посланная самими Создателями…
— А-ах!! Да!! — боже, какой же он! Невероятный, горячий, умелый! И не отступил, пока я не вскрикнула, и вцепившись в его руки, не выгнулась в сладкой судороге. Тогда он поднялся вверх, ласково очертил языком грудь вокруг сосков, вообще, с нею он провозился довольно долго.
Я прижимала к себе его голову, зарывалась в шёлк волос, шептала на ухо такие вещи, которых никогда и никому не сказала бы в своей прежней жизни. Сейчас, здесь, с этим незнакомцем, я была новой, страстной и бесстыдной женщиной. Любовница, не мать, не домохозяйка! Я говорила, как люблю его большой и сладкий орган, как безумно нравиться его грубость и страсть.
