— С чего вы тогда решили, что они опасны?
— Чутьё… Я знаю, что они нападут, едва мы выйдем! — припечатал Ирнанн.
Я прокралась в выходу, прижалась к райши. Руки помимо воли стали ласкать напряжённую спину, шелковистую косу любимого мужа. Жмурился. Но всё вглядывался вдаль.
— Так перебейте их! Нас ведь много! И мы с магией!
— Если не улетят — перебьём, — сказал Трой.
— Я поставлю защиту, моя фэрри! — сказал Релль. Получил от меня нежный, благодарный взгляд и лёгкий поцелуй. Пока он чаровал, ко мне подошёл Ран.
— Тебе нужно отдохнуть, любимая. Идём, я нашёл целый стог свежего сена! Мягкое… — соблазнял меня мой черноглазый, мой нежный и такой покорный муж. Я хочу его крови!
— И Релль придёт? — еле смогла выдавить из себя, так свело рот от голода.
— Куда вы? — нет, это невозможно! Следят как коршуны!
— Таи необходим отдых! — сказал лис, вызвав этим сообщением здоровый скепсис на лицах. Горгоны стали менять облик.
— Ш-ш-ш! — зашипела я на них, — Ж-шдать меня! Вс-сегда ж-шдать моего реш-шения!
Поняли.
Отступили. Боги просто восхищённо оглядели мои когти и хвост. Мда, хороша змея, в летнем человечьем платьице.
— Ты просто чудо! Моя наэйни…
— Прости нас, эмисса! Мы и так получаем сверх всякой меры! Ты даришь своё тепло, свою сладкую живую кровь… — каялись Рашш и Сшан. Их густые, блестящие волосы двумя шикарными плащами укрыли их спины. Я сглотнула голодную слюну. Да что со мной? Я потребляю крови так много, как не пила в первую беременность.
— Крови хочеш-шь? — соблазнял своей могучей шеей Бат.
Таншши стал рядом с братом и тоже оголил шею. Что-то первобытное отразилось в моих глазах, мгновенно сделав то же самое и с моими мужчинами. Мы подались друг к другу.
— Да… Идите з-са мной! — и поползла в дальний угол, где и была та самая куча мягкого душистого сена. На ней мы и сплели хвосты с нагами. Рашш и Сшан долго не отпускали меня, их неутомимость в любви только радовала моё другое «я». Я без лишних церемоний впилась в горло алому. Его стон был громким и таким протяжным! Много, очень много крови я забрала у всех! Но никто не остался обиженным: наги получили Обряд Гнезда, мои стоны и крики.
Горгоны поделили наше общее безумие на нас троих… Их кровь стала слаще… Не могу насытиться! И кровью и их любовью… Оба во мне! Оба делают меня сумасшедшей! Кричу и рвусь куда-то, царапаю их руки и спины. Их шёпот, их признания, их страсть…
Сайны были обижены, но я как могла объяснила им, что я — змея большей мерой.
