Господин Деникин возглавит одну из армий, сражающихся с большевиками, вы будете с ним, могу сказать о вас только это. Войну вы проиграете, погибнет очень много солдат, офицеров, а уж простых людей… Все подряд, женщины, дети, старики, жертв будет сотни тысяч. Русские будут рубить русских, а весь Запад при этом потирать руки. Только вот добраться до богатств нашей страны иностранцам не грозит, как бы ни хотелось. Урвут немного, но это пшик. Большевикам, наиболее умным из них, все же удастся прекратить бойню и спустя совсем короткое время построить новую страну.
Это все очень кратко, чтобы описать на бумаге для царя мои видения, у меня ушло сто листов бумаги, еле-еле умудрился пронести их в зал для награждений, хорошо, не обыскивали на входе.
– Все это, – Марков был в шоке. Он реально поверил мне, я вижу по его реакции, – кошмар какой-то. Прошу, Николай, что бы плохого там ни было, связанного со мной, расскажи! – он даже на ты перешел, а ведь почти всегда был учтив и придерживался вежливого обращения.
– Вы будете хорошим командиром, люди вас любят, но вы выберете сторону, которая должна будет проиграть. Да и воевать вы будете, как ни крути, с собственным народом. Погибнете очень скоро, то ли в первый же год, то ли на второй.
– Значит, уже через год-полтора я преставлюсь? – практически шепотом произнес Сергей Леонидович. – Так, может, пустить себе в лоб пулю, и тогда я никого уже не убью? Раз вы говорите, что извлечь патроны из пистолета, это изменить историю, значит, моя смерть даст возможность кому-то жить?
– Эх, если бы все было так просто, ваше превосходительство, – вздохнул я.
– Вы же не единственный генерал в армии. Не вы, так придет кто-то другой и наворотит еще больше.
– А от чего, как вы сказали в самом начале, произойдет такой разрыв между солдатами и офицерами, что они окажутся по разные стороны?
– О, тут все просто. Можете просто вспомнить Шлеменко.
– Подпоручика? – не понял и сильно удивился генерал.
– Именно его. Если попытаетесь вспомнить, то наша с ним взаимная нелюбовь началась год назад.
Тогда я был рядовым, а он прапорщиком, командиром взвода. Он начал придираться ко мне с самого начала, как я оказался в его взводе. Постоянные придирки, доносы, кляузы в штаб полка, то есть вам. Один раз почти дошло до рукоприкладства, но он струсил тогда, не решился. Именно отношение офицеров, глупых офицеров к обычным солдатам и заставит последних резать своих командиров хлеще врагов.
