Рустам куда-то уехал, и я дышу полной грудью.
Надо бы позвонить Бессо. Но я боюсь примчится. Пусть хоть пару суток ещё отлежится. Переживем мы как-нибудь пару дней.
Жарко сегодня опять.
Окунусь разочек, решаю я, и пойду отсыпаться. За ночь так и не удалось прилечь. Продукты им в корпусах запретить надо. На такой жаре мгновенно портится. И мучаемся потом с ними… В столовой и так хорошо кормят.
— Алëна… — галантно отвешивает поклон Лис. — Мороженое?
В руках несколько упаковок. Была бы одна — отказалась бы. Но раз уж раздача слонов массовая, то…
— Не откажусь.
Благодарю! — отвешиваю ему крошечный реверанс.
Облизывая мороженое, подхожу к бассейну.
Он кипит практически. Все там! Ну вот… Искупалась. Раздеваться и плавать в такой толпе парней не решаюсь. Тем более — Нина Михайловна уже обратила свой осуждающий взор в мою сторону.
Ложусь на шезлонг, подальше от неё. На улице все равно свежее, чем в комнате. Пойдут на ужин, я окунусь.
Марата нет, отмечаю на автомате про себя. Сегодня у него индивидуальный тренинг с одним из кураторов нашей школы.
Официально, Рустам не исключил Тарханова из команды.
Яшин и Шмелёв здесь…
— Алёна Максимовна, — подкатывает с улыбкой в голосе Миша с отделения Дзюдо, — можно Ваше мороженое лизнуть.
Парни прыскают от смеха.
Открываю глаза, строго смотрю на него.
— Эй, Михаил, — одергивает его Шмелёв. — Отошёл от туда.
— Что? — разворачивается он с вызовом.
— Мороженое у Лиса, — с агрессивной улыбкой смотрит на него Ваня, — иди, лизни.
Конфликт начинается как обвал в горах.
Толпа самбистов и дзюдоистов мгновенно окружает парней с двух сторон.
— Эй! — подлетаю с шезлонга. — Хватит.
Расталкивая их, подхожу к Мише.
— Алёна Максимовна, мы сами порешаем, — прохладно улыбается мне Шмелёв.
Тянет за локоть.
Самбисты делают шаг в сторону, образуя туннель.
— Вы идите… — показывает мне он на этот выход.
Оборачиваюсь к Мише.
— Мне очень, Миша, неприятно, как ты со мной разговариваешь, — колотится моё сердце.
Только не драка, пожалуйста! Они же сейчас разойдутся, а потом когда старших не будет рядом переломают друг друга.
— Ты хотел меня обидеть? — смотрю ему в глаза расстроенно.
— Нет, — опускает взгляд, — не хотел.
— Но обидел.
— Чем? — дёргает бровью с улыбкой.
— Если бы какой-то парень предложил твоей маме «мороженое полизать»?
Возмущенный ропот вокруг.
— Ну Вы же не мама! — закатывает глаза.
— Для вас — «мама»! Я к вам так отношусь. И мне неприятно.
— Особенно к Тарханову, — сзади.
