Поднимает еë над головой вместе с телефоном. Второй рукой подхватывает меня за талию. Тянет вглубь.
— Нам надо выйти!
— Тихо, — вжимает в стену, в тень.
Шаги…
Здесь глубоко, и я рефлекторно хватаюсь за его шею.
Голоса прямо над нашими головами. Охранник и Нина Михайловна.
— Завтра же буду звонить, жаловаться! Опять Бессо Давидовича команда. Хулиганьë! То на озеро бегают, то по кустам с их же персоналом зажимаются…
Дергаюсь, вспоминая, как она застала нас с этой рубашкой.
— Вы можете себе такое представить — чтобы с персоналом? Вот и я не могу… Понабрали не пойми кого…
Марат успокаивающе прижимается губами к моей брови.
— Что это там? Угли?! — вскрикивает Нина Михайловна.
Не успели потушить?!
Пока она буянит там у потухшего костра. Марат тихо подтягивается вверх. Мои руки скользят по его рельефному торсу. Кладёт на борт телефон и тунику. И также беззвучно погружается в воду обратно.
Тянет меня в темноту ещё глубже. Под неработающий стальной навес фонтана. Да, здесь нас никто не увидит.
Тёплые губы неожиданно ловят мои.
Пальцы несдержанно впиваются в ягодицы, втрамбовывая меня в крепкое тело. Его член обжигает даже в прохладной воде через ткань. И давит мне на живот.
Сходила на минуточку… И слова Нины Михайловны очень цепляют за живое! Но Марат так трепетно нежен и горяч, что его эмоции сметают мои. Это просто поцелуй… Он уже ничего не изменит. И я сдаюсь его губам, обещая себе, что этот точно последний!
От того хочется снова рыдать. Отчаянно впиваюсь в него в ответ, пытаясь запомнить это ощущение расплавленного мёда, текущего по венам, вкус этого страстного мальчика, как ощущаются его откровенные стоны — кожей, языком, губами, горлом…
Нахальные пальцы ныряют под перешеек моих трусиков.
Пискнув, пытаюсь увернуться.
— Тихо… Нас услышат… — улыбаются его губы, скользя на шею.
Пальцы врезаются в меня, проникая внутрь, втыкаются в самую чувствительную точку, вызывая дрожь и искры в глазах.
Наглец!
Кусаю его в ответ за шею. Тихо шипит, продолжая двигать пальцами. Выгибаюсь, сжимая его бёдрами.
А там, где-то недалеко, всё ещё звучит недовольный голос директора смены.
Ростовская… Стыд и позор!
Но мне сейчас плевать. Настойчивые пальцы Тарханова, отправляют меня в какое-то другое пространство, где ничего этого не существует. Только он, я и невыносимое ощущение приближения к оргазму. Я задыхаюсь, втыкаясь в его плечи коготками.
— Мм… Ааа…
— Тихо… Ччч… — затыкает он мой бестыжий рот поцелуем.
Взрываюсь, нечаянно царапая ему спину.
