– Ты простынешь, – тут же сказал он. – Холодно на улице.
Груня засмеялась.
– Купи завтра чего-нибудь, когда поедешь к нам. Я ужин приготовлю.
Он помолчал. В предложении ужина было что-то новое, как будто обещание, или возвращение, или это осень виновата и ее плохое настроение?
Он пообещал, что купит «чего-нибудь», и они попрощались. Он – задумчиво, она – неохотно. Макс был свой, а окружающий дом слишком чужой, чтобы она могла чувствовать себя спокойной.
Наутро тоже было пасмурно, и до завтрака Груня вышла на террасу подышать.
Ей очень хотелось уехать, но оператор должен был снимать натуру, а она знала, что дело это небыстрое, и до вечера они как пить дать проснимают, и хорошо если удастся уехать сегодня, можно и до завтра застрять, вполне!"
"Тяжелые капли со стуком падали на деревянные перила. Сырой плотный ветер, пахнувший грибами, лесом и прелыми листьями, дунул в лицо, растрепал волосы. Груня спустилась с крыльца и пошла между деревьями, трогая мокрые шершавые стволы. Рваные низкие тучи летели над далеким шоссе.
Какая-то машина свернула с дороги и теперь ехала по проселку, ныряя, как пловец в воду, в дрожащие желтыми и красными листьями кусты на обочине.
Груня все шла и шла и остановилась, только когда оказалась нос к носу со своим бывшим мужем.
– О господи, – сказала она, не придумав ничего лучшего. – Откуда ты взялся?!
– Из Москвы. – Он пожал плечами. – Я решил, что тебя нужно забрать. Поедем?..
Она смотрела на него во все глаза. Он был небрит, и светлая щетина странным образом молодила его, и она вдруг удивилась, что этот человек – в свитере и короткой кожаной куртке, высокий, худой, улыбающийся странной улыбкой, – ее бывший муж.
Он не может быть ее бывшим мужем, ведь никогда раньше она его не видела!
Никогда.
– Ты проехал триста километров, потому что вчера у меня было плохое настроение? – спросила Груня у этого незнакомого человека, мимолетно удивившись, что привычно называет его на «ты».
Он опять пожал плечами.
– Ты… можешь уехать?
У нее было три секунды, чтобы принять решение.
Три удара глупого сердца, которое всю предыдущую жизнь билось только для Глеба – по крайней мере Груне так казалось.
Раз. Два. Три.
Груня взяла бывшего мужа за отвороты куртки и сказала быстро:
– Как хорошо, что ты приехал! И как это ты… догадался? Я… сейчас. Я только пойду скажу им, что уезжаю, а то они будут меня искать. И сумка. Я возьму сумку.
– Ты не торопись. – Он посмотрел на ее пальцы, державшие его куртку. Она разжала руки.
