Дары Видар приносил лишь богу войны Вару, да прародителю Уну, на другие алтари смотрел лишь изредка, а святилище самой Кары и вовсе запустил. Поросло оно мхом и травами, смыли дожди яркие краски с идола, пришла в негодность священная чаша.
Раскрыв рот, я как маленькая девочка заворожено слушаю древнюю сказку. Голос женщины зачаровывает, словно волшебный, и я будто воочию вижу и грозного Видара, и процветающее богатое поместье ярла, и покинутое капище богини любви.
– Прознала об этом Кара, дочь верховного бога Уна и рассердилась сильно, – тем временем продолжает рассказчица.
– Попросила помощи у отца, а тот, чтобы защитить свою любимицу, сказал, что больше его помощницы Ларины не ступят на эту землю, не прольют благословение на умирающих, не облегчат их путь из нашего мира в небесные чертоги. Ибо сила их в любви ко всему живому, а раз не нужна тут любовь, то и делать его помощницам нечего на земле упрямого ярла.
Ауд на секунду прерывается, отпивая из кубка эль, чтобы смочить горло, и снова принимается за рассказ.
С тех пор уже который век некому провести души умерших по радужному мосту, мы стали невидимы для них. Очень страдали подданные ярла, да и сам он раскаялся в своих ошибочных убеждениях и самоуверенных речах, да поздно было. Правда, поговаривают, что лет так через сто смилостивились боги, вняв мольбам нашим, и обряды дали, которые перед смертью нужно проводить, чтоб Ларины тебя оберегали и на помощь пришли, когда грань пересечешь. Даже воины наши, отправляясь на битву всегда соблюдают сей обычай, а ну как не вернешься…
– Получается те, чья смерть была внезапной… – продолжаю я.
– Да, они обряд сделать не успели и попали во власть Ката и Каты, детям Сепа, бога подземного царства. А у тех свои заклинания. Им души подавай людские, – зловеще заканчивает свой рассказ Ауд.
– Но это всего лишь легенда. Сказка... – пытаюсь разобраться я в том, что узнала.
– Но ведь и сказки рождаются не на пустом месте, – слегка улыбается моя собеседница.
Глава 36
– А мне известна иная история, – с другой стороны от меня подсаживается Хэдвиг. – Поговаривают, что Видар обидел богиню Кару вовсе не тем, что не уважил ее алтарь…
Женщина интригующе замолкает и принимается с аппетитом грызть куриную кость с остатками мяса.
Ауд презрительно фыркает и тоже берется за ужин, ей явно не нравится, что подруга решила занять ее место в качестве рассказчика.
– А чем же? – не выдержав, спрашиваю я.
