— Ничего не понимаю, — произнесла Кира, когда подруги распрощались с Еленой Яковлевной и вышли на улицу. — Если Света собиралась убить мужа, почему пострадал сам доктор?
— Может быть, она передумала?
— Ага, он ее почти два месяца уговаривал, почти уговорил, а потом она взяла и передумала! С чего бы это?
— Осознала всю чудовищность своего шага! И отказалась от преступления, на которое толкал ее Пешков.
— И потому отравила самого доктора? Это, по-твоему, лучше?
— Убить одного человека вместо другого? Нет, не лучше, но…
— Но что?
— Но все-таки мужа она пощадила!
— Или он нанес упреждающий удар!
— Отнял у жены яд и отравил им Пешкова?
— А она примчалась предупредить любовника, потому и была в растрепанных чувствах?
— Ага, прибежала, но было уже поздно! Муж побывал у доктора первым.
Кира фыркнула:
— Без толку гадать! Нужно поговорить с самой Светой. Она что-то знает. Не просто так ее муж из дома уволок и за границу от греха подальше отправил.
Со слов Лукерьи Ивановны подруги знали, что Света должна была вернуться через неделю.
С этим обстоятельством приходилось смириться. Лететь за свидетельницей на Кипр подругам было как-то не с руки. Впрочем, возможно, что они бы и слетали туда разыскивать Светлану, но такой возможности им на этот раз не представилось.
Не успели девушки пройти и сотни метров по улице, как оказались возле дома, где находилась злополучная квартира Сазонова. И, разумеется, не зайти туда они просто не могли. Проклятое место буквально притягивало их к себе.
Сколько раз они уже тут побывали за время расследования? Голос благоразумия подсказывал им — не суйтесь туда больше. Но любопытство подзуживало на совершенно обратное.
А вдруг Сазонов вернулся? Сидит себе, бедолага, один в пустой квартире. К себе домой, где его ждет сестра, не суется. Прячется на этой квартире, где его никто не потревожит. И ждет, когда явятся те, кто оставил в его дверях записку. А вдруг и правда ждет?
Ах, должно быть, сам черт нашептал эту мысль подругам на ухо!
Потому что не успели они завернуть в знакомый двор, как — бац! Во дворе стоял сверкающий лаком черный «паркетник» «БМВ».
На похожей машине, только темно-синего цвета, уехали в монастырь Валера с Борей. И сердца подруг, которые издалека не различили толком цвет машины, встревоженно забились. Но из машины никто не выглянул. А подойдя ближе, подруги убедились в своей ошибке. И вздохнули даже с некоторым разочарованием.
