— Она все еще уверена, что виновата в смерти мужа?
Оксана только рукой махнула. Похоже, секретарша насмотрелась на своей работе всякого. И пришла к выводу, что помогать психам — дело совершенно зряшное и даже для собственного здоровья вредное. Потому и не вмешивалась.
Мерцалова опоздала всего на какие-то полчаса. Выглядела она неплохо.
— Простите, простите, душенька! — пропела она, впорхнув в приемную и обращаясь к Елене Яковлевне.
Но тут взгляд ее упал на подруг, и она сразу же помрачнела.
— А эти что тут делают?! — взвизгнула она.
— Им мало, что они затеяли скандал на поминках моего дорого мужа? Изгадили своим поведением трагический день!
— Мы! — хором возмутились подруги. — При чем тут мы?
— Да вы точно чокнутая!
— И теперь по их вине я всегда буду вспоминать не светлую печаль по поводу утраты моего дорогого супруга, — продолжала верещать Мерцалова, — а безобразную драку, которую устроили эти особы!
— Это Пятипалов устроил драку!
— А толстая корова вопила разные проклятия!
— Кассандра доморощенная!
— Мы же вообще никого не трогали.
Но Мерцалова ничего не желала слушать. У нее появился новый идефикс. И кажется, она с ним намеревалась жить долго и счастливо, тратя на визиты к психотерапевту денежки, которые достались ей в наследство от мужа.
— Не желаю вас видеть! — заявила она наконец.
— Да и черт с тобой! — обозлилась Кира. — Не приходи потом рыдать у меня на плече!
— У нас к вам только один вопрос.
— Какой?
— Эту девушку вы видели, когда Пешков провожал вас через заднюю дверь?
Мерцалова поджала губы, но на фотографию, которую подсунула ей Кира, все же взглянула.
И неожиданно оживилась:
— Она! Точно она! А кто этот красавчик рядом с ней? Брат?
— Ага! Как же! Муж!
Мерцалова задохнулась от зависти."
"— Муж! — просипела она. — Такой муж у этой серой мыши? Господи, ну почему все так несправедливо! Я, такая красивая, молодая и очаровательная, была вынуждена жить со своим мужем, который хоть и был прекрасным человеком, но внешность… А этой замухрышке достался такой колоритный мужчина!
В общем, Мерцалова начала грузиться самой черной завистью теперь уже к чете Багротюк.
Подруги не стали ей рассказывать, что не все так безоблачно в этом брачном союзе. Они уже поняли, что в Мерцаловой отлично уживаются лишь три сильных чувства — махровый эгоизм, черная зависть и алчность. Все прочие просто не могли проклюнуться на поверхность. Все забивали три мощных сорняка.
