Елена Викторовна наконец оставила в покое столик, который сверкал теперь уже так ярко, что глазам больно было. Кира, которая прекрасно знала, что стол этот у нее всегда стоит накрытый специальной скатертью с очень симпатичной по краю вышивкой под «ришелье», но с водоотталкивающим покрытием, которое и так не позволит влаге коснуться столешницы, лишь вздохнула. Столько усилий — и к чему?
Но оказывается, Елена Викторовна еще не угомонилась. С кровожадным криком, от которого у Киры из рук выпала ее тряпка, домработница кинулась к стеклянным дверцам книжного шкафа.
— Это же надо так все умудриться заляпать пальцами, — бормотала она, поливая стекло специальным аэрозолем.
Вид у нее при этом был почти счастливый, во всяком случае, умиротворенный и в то же время агрессивный. Кажется, борьба с грязью стала для домработницы своего рода фетишем. Кира даже подумала, что Елене Викторовне тоже не мешало бы наведаться к ее тезке — Елене Яковлевне. Так сказать, на прием. Бывает же такое заболевание, когда человек все моет, моет и чистит, чистит.
Кира про такое слышала. Но с другой стороны, если Елена Викторовна сделала это заболевание основным источником своих доходов, то зачем что-то менять?
И Кира снова постаралась перевести разговор на Свету, делая вид, что очень заинтересовалась, какой же хитростью этой простоватой девице удалось отхватить себе такого выгодного мужа?"
"— Уж и не знаю, может быть, и в самом деле есть любовь на свете? — вздохнула Елена Викторовна.
— Ничем иным их отношения и не объяснишь. Кстати, я вам их покажу.
— Как?
— На фотографии. Они мне свои фотографии поручили из проявки забрать. Самим недосуг, не живут дома.
Конечно, не живут! Сбежали! Сразу же после убийства доктора Пешкова. Ой, как это подозрительно, кто бы знал, просто жуть!
— А я эти фотографии уже почти неделю в сумке таскаю, все выложить забываю, — говорила тем временем Елена Викторовна. — Хотите посмотреть?
Еще бы Кира не хотела.
Буквально сгорала от желания. Она едва сдержала себя, чтобы не вырвать фотографии из рук домработницы. На первой фотографии и в самом деле была запечатлена на редкость неказистая девушка с размытыми чертами лица, неуклюжей фигурой и тусклыми волосами. Единственное, что было в ней примечательного, — это ее нос. Он был длинноват, к концу толстоват и, как показалось Кире, густо усыпан черными точками.
— Да уж! — пробормотала она. — Страшненькая девочка.
