Один, чтобы растворить грязь и засохшие капли жира, второй, чтобы без следа удалить первый, и третий для создания тефлоновой пленки на поверхности для последующего отталкивания пыли и грязи.
Итак, Елена Викторовна расслабилась. Работа закипела. И наконец-то Кира смогла приступить к своей основной миссии. А именно, расспросить Елену Викторовну о других ее работодателях. К счастью, Елена Викторовна не была так же помешана на соблюдении конфиденциальности, как на наведении чистоты. И поэтому охотно молола языком, передавая сплетни о жизни своих хозяев.
Кира терпеливо слушала, и наконец дошел черед и до четы Багротюк.
— Странная такая парочка, — призналась Елена Викторовна, натирая воском поверхность лакированного стола. — Он красавец и богатый. А она так себе. Честно говоря, невзрачненькая. И представьте себе, он в нее влюблен. Носится с ней, как с писаным яйцом. Света хочет то, Света этак не хочет. А та лишь сидит да морду кривит.
— Характер плохой?
— Не-е, просто избалована без меры.
Муж ее и избаловал. Говорю же, носится с ней, вот она и возомнила о себе бог знает что, — сказала Елена Викторовна и с досадой прибавила: — А так, посмотреть не на что! Рожа постная, нос длинный, сама из себя никакая!
И, продолжая полировать поверхность стола, она с досадой пробурчала:
— И за что некоторым девкам счастье подваливает? Ни ума, ни красоты, ни образования, а поди же ты! Как сыр в масле катается, да еще губы дует! А моя дочка на трех работах из сил выбивается, на одну бежит, детей в садик, со второй бежит, мне их передает, с третьей уже за полночь возвращается, едва не падает от усталости.
А муж ейный в это время что?
— Что?
— На диване валяется! Хоть бы ужин разогрел себе и детям! Можно подумать, руки у него от этого отвалятся!
Стол Елена Викторовна уже полировала с такой ожесточенностью, словно это была лысина ненавистного ей лентяя зятя. Стол уже сверкал, но Елена Викторовна не унималась:
— И ведь покрасивей этой Светы в десять раз будет! И институт закончила! И детей ему родила двоих.
А этот дурак разве что ценит? Нет! Привык! Ни черта не ценит. Даже и не интересуется, откуда колбаса на его бутербродах берется!
— Сам что, совсем не работает?
— С десяти до шести штаны просиживает! А уж зарплата! Это не зарплата, а одно издевательство. Другой бы мужик уже сто раз себе приработок хоть какой-то, но нашел. А этот — нет! Все ему хорошо. Только и знает, что на диване перед телевизором валяться.
