В целях профилактики будущих измен.
— И вы знаете, кто она такая? — спросила Леся.
— Нет! Что вы! Мой муж был очень осторожен!
— Другими словами, вы ее никогда не видели?
Подруги даже ощутили что-то вроде разочарования.
— Нет, но я ее чувствовала! — воскликнула Елена Яковлевна. — Чувствовала ее присутствие. Ее запах! Были ее звонки. Наконец, был голос моего мужа, который менялся, когда ему звонила она! И он начал уходить в другую комнату.
— А еще?
— Стал пропадать вечерами, стал носить какой-то безумный галстук в белых розах.
Да если бы я ему подарила такой, он бы издевался над этим подарком лет десять. А ей все сходило с рук!
Подробности были в высшей степени интересными. Но подруги ждали, когда же последуют факты. Галстук в розочках — это хорошо. Но им было нужно имя любовницы Пешкова. А желательно, ее телефон и домашний адрес. Увы, ни того, ни другого, ни третьего Елена Яковлевна сообщить им не смогла. Впрочем, имя соперницы она знала. Девушку, которая звонила доктору, звали Светой.
Но что подругам толку в этом имени? Свет в городе сотни, если не тысячи.
— Где хоть он с ней познакомился? На улице? В театре? В поликлинике? Или это была его пациентка?
Все эти предположения Елена Яковлевна отвергла весьма решительно. По ее словам, муж считал вульгарным знакомиться на улицах или в общественных местах. И никогда, никогда, никогда не завязывал шашней с пациентками.
— Можете считать это его жизненным кредо, — сказала Елена Яковлевна.
— Но где же тогда?
— У меня есть одно предположение…
— Да! И какое?
— В начале лета мой муж ездил отдыхать в одно место на заливе.
Он провел там четыре дня. И мне сдается, что там он мог познакомиться с какой-то отдыхающей одинокой привлекательной женщиной. Возможно, она жила в соседнем номере.
— И что это за место?
— Отель «Балтиец».
— Я слышала о нем, — кивнула Кира. — И ваш муж там отдыхал один? Без вас?
— Да, в тот раз да. Но я знаю, он всегда брал один и тот же номер на последнем этаже, с шикарной панорамой на залив.
Он там один такой. И муж всегда останавливался в нем.
Тут вдова снова расчувствовалась. И принялась лить горькие слезы в свой винегрет. Подруги с радостью бы ее утешили, но, во-первых, не знали как, а во-вторых, их озадачили взгляды, которые метала на них толстуха Анна Ивановна, живущая в «проклятом» доме. Кажется, она взяла на себя эстафетную палочку, выпущенную из рук сбежавшим Пятипаловым.
— Что? — не выдержала и спросила у женщины Кира через стол.
