Задать ВОПРОС, самый для меня главный на сегодня. Как тапают ману?
Я торопливо выскреб мелочь из кармана. На билет хватило.
На арену уверенной походкой знаменитости вышел представительный тип в серебряном костюме. Зал разразился овациями, раздались слаженные крики: «Ма-ну! Ма-ну!» Прозвучала барабанная дробь, и все стихло в предвкушении. Артист вскинул руки, поднапрягся, пытаясь, видать, тапнуть за раз немереное количество маны и… ничего. Зал разочарованно выдохнул.
Мужчина в серебряном костюме виновато улыбнулся, развел руками.
Снова дробь, замерший зал, властный жест артиста и… тот же эффект. Народ начал раздражаться. На лице «гения тапа» явственно проступила неуверенность, с галерки пока еще одиноко засвистели. Третий провал трюка сопровождался гневными воплями окружающих меня зрителей, чьи лица прямо на глазах наливались нечеловеческой злобой. Как будто они лет сто копили раздражение, чтобы сейчас излить ее на арену.
Я почувствовал себя неуютно и принялся выбираться в проход.
По пути меня пару раз ощутимо ткнули под ребра, и кто-то от души наступил мне на ногу бритвенно острой шпилькой. А в конце ряда меня уже поджидал дюжий дядька в синей форме.
— Мухин? — грозно осведомился он.
— Мухин, — жалко пискнул я.
— Пройдемте.
Ничего уже не понимая, под яростный гул зала я рванулся мимо мужика к выходу. Но тут на моих локтях словно сомкнулись челюсти капкана, а в лицо уткнулось что-то мокрое и вонючее.
"
"Очнулся я резко, как будто свет включили. В полнейшей растерянности оглядел небольшую, даже уютную комнату с полосатыми занавесками и человека в знакомой уже синей форме за массивным письменным столом. Сидел я в мягком кресле, и ничего, как ни странно, у меня не болело. Разве что я окончательно запутался в происходящем.
— Сергей Мухин, не так ли? — поднял на меня приветливый взгляд мой визави.
— Угу.
— Я старший уполномоченный по контактам с внемирянами Андрей Полотовский.
Так, креза прогрессирует, уже и внемиряне пошли.
— Не удивляйтесь, — продолжал он. — Сейчас я все объясню. Вы попали в нашу реальность из своей, в некотором роде параллельной нашей. Я бы даже сказал, эти реальности во многом идентичны за одним, но очень важным исключением. Видите ли, — словно извиняясь, произнес он, — мы умеем тапать ману.
Я понял, что мне уже все равно.
