— Все давно погружено, я ждала вас вчера.
Игон смолчал и принялся за проверку показаний диагностического экрана, светившегося возле люка. Пока он этим занимался, Глен отсоединила от корабля питающие кабели и забралась в кабину.
— Запасы кислорода удвоены? — спросил Игон. — Почему?
Из корабля донесся едкий голос:
— Моя личная инициатива.
— Но какой в этом смысл? — геолог нервно усмехнулся. — Мы же не планируем сидеть на спутнике месяцами!
Глен развернула кресло и уставилась на Игона.
— Воздух не бывает лишним, — сказала она после паузы.
— Никогда.
— Нам предстоит взять на борт много образцов горных пород, — Игон постарался скрыть раздражение. — Лишние кислородные баллоны — это лишняя тонна, которую мы не может себе позволить. Выгрузите излишек воздуха.
— Нет, — спокойно отозвалась Глен. — Если потребуется, выгрузим баллоны на спутнике.
— Послушайте! — Игон возмутился. — Этой экспедицией командую…
— Какой у вас допуск? — сухо оборвала девушка.
Геолог запнулся.
— Допуск? Мю- 4.
— У меня гамма, — она похлопала себя по плечу. — Так что, не вы. Уж простите, — Глен усмехнулась. — А вам, значит, сказали, что мы летим за образцами горных пород?
Игон отпрянул. На миг у него родилось сильное желание отказаться от полета прямо сейчас, но он поборол малодушие. Подумать только, двадцать девять лет — и гамма-допуск. Женщинам всегда легче взбираться по карьерной лесенке, даже таким, как Глен…
— Мне сказали, что на спутнике Трои спектрологи обнаружили следы редких металлов.
Глен вздохнула.
— Там обнаружили разум, — сообщила она. — Разумных аборигенов. Мы летим устанавливать с ними контакт.
Игон ощутил, как все его немногочисленные волосы стремятся в небо.
— Но… — он сглотнул. — Почему мы?!
Девушка пожала плечами.
— Потому, что в этой звездной системе мы единственные эмиссары Экологического Контроля. Так вы летите или нет?
Помолчав, Игон заставил себя кивнуть и забраться в кабину. С шипением опустился тяжелый люк.
Снаружи послышался низкий, грозный гул сверхпроводящих обмоток.
2— Стоять! — окрик раздался прямо над нами. Бист сорвался со скалы, я едва успела схватить его за ногу. В груди родилась эмоция: гнев. Я напрягла разум, пытаясь погасить опасное возбуждение.
— Мы висим над пропастью, — заметила я. — Здесь негде стоять.
Бист раскачивался над бездной, слабый ветер шевелил его волосы. На такой высоте даже мне было трудно дышать.
