Голова у Неглинки была забинтована.
— А при чем тут мой Кислый?
— А при том, что Неглинке в голову стрелой попали. На Люсиновской, в подворотне. На нашей, падлы, половине! В спину стреляли!
Ольга вспомнила, как в прошлом месяце Кислый говорил что-то насчет стрелы в задницу… Только вот голова у Неглинки от задницы находится довольно далеко. Грубоватый промах выходит…
— А на стреле было написано: «Кислый», да? И, может, еще автограф его стоял? Или вы стрелу на Дзержинского отнесли, попросили отпечатки пальцев посмотреть?
— А чё ты тут разбакланилась, а? Чё ты лыбишься? Весело тебе? Какая, хрен, разница — всех гадов будем мочить! Стрелял, не стрелял — кого на нашей земле поймаем — будем убивать без разговоров! А Люсиновская теперь будет наша вся! А узнаем, кто конкретно стрелял — завалим, где б он ни прятался.
А мы узнаем! Молись, чтоб это оказалась не твоя кислятина. А Люсиновская вся будет наша! По всей улице будем валить досочников!
— Дурак ты, Яуза, и пить тебе надо меньше! И всем вам.
И дерьмом от тебя несет из канализации. Одно скажу: за Кислого я тебе сама этими вот руками глаза выцарапаю. И Неглинке твоей. Понял?
Ольга отошла в сторону. Уроды! Да… Однако, без спирта сегодня придется тут торчать до утра. Ладно. А Кислый, гад такой, спит сейчас и сны видит, пока я тут за него с этими козлами лаюсь! А он отдыхает, понимаешь, от трудов любовных!
Вот уже полмесяца Ольга нарушала с Кислым главный пункт «Правил и обязанностей» физика. Нет, они соблюдали осторожность.
Застать на месте преступления их не мог никто. «Нарушали», плотно занавесив окна. А то, что молодой человек заходит в квартиру к физичке — так это не запрещается. Мать — инвалид, друг семьи вывозит ее на прогулку на кресле-каталке, когда дочь на службе… Ну и когда не на службе — тоже помогает. Девушке ведь не везде легко с коляской управляться — где-то и горка попадется, где-то и ступеньки… На ночь Кислый никогда не оставался, а днем — что ж такого? Ничего такого.
Кислый пришел на площадь рано, но пара энтузиастов в ярких цветных куртках уже стучали досками по тонкому ледку, намерзшему на плитках ночью.
Еще дымились угольки пары-тройки коммунистических костровищ, внося свою лепту в свинцовый смог, висящий над городом. Аэростат наблюдения спустили совсем низко, иначе ни хрена бы ему не было видно из-за этого смога…
«Ольги что-то не видать… Обещала же утром дождаться. Поздний клиент, небось. Сейчас, значит, появится скоро.
