В «Правилах и обязанностях», как бы, про поцелуи конкретно ничего сказано… Но всякий раз, целуясь с Кислым на площади, Ольга потом воровато оглядывается по сторонам — нет ли супервайзера?
— Слышь, Оль, а кто ночью работал, Наташка? Наташка — Ольгина сменщица на площади. У нее классная татуха, точнее — подкожный биочип: как бы на запястье набит циферблат электронных часов. Только цифры каждую минуту меняются и всегда показывают точное время. А корректируются с ближайшего аэростата везде в пределах зоны обслуживания системы.
— Наташка работала?
— Ну а кому ж еще? Я ее, правда, с утра не видела. Небось, осталась со своим последним, сюда не вернулась.
— Надо кое-что спросить у нее. Тут, прикинь, чё было! Видела утром костровище вон то?
— Да делать мне нечего — костровища ваши рассматривать."
"— Они не наши! Коммунары, суки, чё устроили: вчера Пешка и Скунс обдолбались в ноль — их когда уводили, они ни хрена не понимали. А начали тут с утра. Когда я пришел, они уж тут лежали, тащились. Ну и, короче, вечером — поднимаем их, спрашиваем: «Доски ваши где, бобики?» Они мычат чё-то, хрень какую-то несут.
Ну, бесполезно разговаривать. Типа, конфеты по три сожрали, каждый. Ну мы так поглядели — вроде нет нигде скейтов их. Решили, что бобики без досок пришли, чисто поторчать. Луки их валялись там, у памятника, мы их взяли… Ну и темнело уже. Ушли, короче, и этих уродов увели. Хорошо еще, они ходить могли. А ща приходим — ё, Лысый заметил — в том костровище подвески и подшипники среди углей! И потом поглядели — кусок скунсовой деревяшки обугленный! От пешкиной только железки остались.
А доски у них были… Пешкина — ладно еще, хотя тоже не хреновая, а у Скунса крутейший аппарат был! Да дураку достался… Китайская машина! Брательник ему с фронта привез. У Наташки твоей спросить надо, не видела, кто конкретно жег? Подстрелить бы ублюдков!
— За доски убивать будешь?
— Убивать — не убивать, а в жопу стрелу — в самый раз будет. Да и убил бы — козлов не жалко. Вон написали свою новую мудрость — видела, слева на пьедестале? «Сатана — наш рулевой».
Ума палата, ё! Быдло. Ненавижу.
— А не скажет тебе Наташка ничего, если и видела.
— А вот мы спросим! Может, и скажет. Это ты у меня зараза такая — и нашим, и вашим. Ты бы не сказала, я понимаю. У тебя все друзья! Яуза-уяуза… А Наташка тоже этих козлов не любит.
— Причем тут «любит — не любит»? Плюнет-поцелует. Просто мы в вашем идиотизме не участвуем. Без нас разбирайтесь. Мы вам не шпионки.
