— Я не воин, а тот недостойный, кто более всего хотел познать устройство мироздания, лежащего у подошв Твоих, я прочел все труды в библиотеке Канцелярии и провел бесчисленные часы в беседах…
— Твоему горю легко помочь!
Тролх поднял копье и коснулся его тупым концом лба Тиониса. На лице ученого отразился ужас, но лишь на мгновение. Бог исчез.
— Садись здесь! — Влор и Нага своими могучими плечами раздвинули соседей, освободив между собой место на скамье. — Споем. Перекричим вон тех негодяев! А если не выйдет, устроим драку!
— Так и сделаем! — радостно согласился Тионис и одним махом осушил кружку меда.
— Да ты не такой уж дурак! — крикнул через стол обнимающий Рульфину — а может, и не Рульфину, — Милга Кормчий. — Только прикидывался!
— У воинов легкая, быстрая жизнь и быстрая, легкая смерть! — запел Влор.
Тионис не знал слов, и просто орал за компанию. Так было даже веселее. Мед, мясо, женщины и верные товарищи — что еще нужно, когда впереди Вечность?
Алексей Толкачев
А НА ЛЮСИНОВСКОЙ ТЫ МНЕ НЕ ПОПАДАЙСЯ!
Старик и собака идут вдоль высокого забора из ферропластика.
Прогулка по привычному маршруту. В былые времена в это время уже лежал бы снег, и пес оставлял бы на нем свои желтые метки. А в лес уже можно было бы прогуляться и на лыжах. Нынче же — слякоть…
«Глобальное потепление, мать его!» — думает старик.
Пес тоже старый. Давным-давно, еще до войны, старик нашел щенка в снегу неподалеку от этого места. Сунул за пазуху, принес домой.
Только дома заметил, что у зверя шесть лап. Еще пес видит в инфракрасном диапазоне, но этого старик не знает.
В глубине огороженной территории стоит гигантская тарелка терминала спутниковой связи. Если отойти от забора подальше, можно видеть верхнюю часть параболы.
В двухстах километрах отсюда — Москва.
На площади темнеет рано. Небоскребы корпораций окружают площадь со всех сторон, превращая это место в гигантское, во много раз увеличенное подобие питерского двора-колодца, и в ноябре тут темно уже часа в четыре.
В сером прямоугольнике неба висит аэростат службы безопасности.
Коммунисты говорят, что раньше такой брусчаткой была вымощена мостовая перед Кремлем, там, где сейчас котлован. Теперь брусчатка осталась только здесь, на стыке Садового кольца и Президентского проспекта, на небольшом пространстве вокруг революционного монумента. Джамперы расписывают брусчатку своими люминесцентными граффити. Это их право.
