— Ваня внимательно глянул на него. — Сразу предупреждаю: не вздумайте где-нибудь написать «Обезьяна» с маленькой буквы.
Трохин промолчал.
— Так о чем я? — продолжил Ваня. — У гагарианцев вообще нет икон, в их храмах лишь статуи: Дарвин верхом на пальме и Гагарин верхом на ракете. У гагарианцев сохранился обряд жертвоприношения — в канун Небесной пасхи двенадцатого апреля они сжигают свою любимую книгу или одежду, символически принося ее в жертву науке. Очень красивый старинный обряд.
— А мы в какую церковь летим? — устало вздохнул Трохин.
— Я решил, что вам это без разницы, — кивнул Ваня. — И мы летим в филиал Славной церкви. Это самая крупная атеистическая церковь на территории свободного Евро-индо-афро-китая.
Трохин замолчал и долго смотрел вниз, на серую пелену облаков. Облака были темными и беспросветными. Разрывов не было. Океан не мелькал.
— Могу я напоследок позадавать тебе пару вопросов, какие захочу? — спросил Трохин неожиданно для себя самого.
— Любые! — кивнул Ваня. — Нас никто не слышит.
— Любые? — ехидно улыбнулся Трохин. — Ты спишь со своей Ингой?
— Что? — Ваня дернулся и чуть не выпустил из рук штурвал.
— Ты сказал, что могу задавать любые вопросы. А до этого обещал не подавать на меня в суд. Я спросил: ты спишь со своей Ингой? Ну, трахаешься? Секс? Или как у вас называется?
Ваня долго молчал. Затем вздохнул и ответил:
— Мы занимались несколько раз киберсцексом. А настоящим сцексом не занимается никто. Или почти никто.
— А откуда дети?!
— Искусственное оплодотворение.
Чтобы заниматься сцексом, надо бесконечно доверять партнеру. Надо быть уверенным, что наутро никто не побежит подавать в сцуд за моральный ущерб. А моральный ущерб в этом случае будет круче, чем даже иск инфоканалов…
— Ужасный век, ужасные сердца, — пробормотал Трохин. — Но тогда последний вопрос: а в чем заключается ваша свобода? Если вы ничего не можете ни сказать, ни сделать? Ни трахнуть?
— Основное право гражданина — это право на свободу от проявлений чужих свобод! — бойко протараторил Ваня как по учебнику.
— Это главный закон, других законов нет. Гражданин свободен. Он может творить все, что захочет.
— Это как? — не понял Трохин. — Все? И убить человека?
— Да, — кивнул Ваня, — Свобода безгранична. Вы свободны даже убивать людей. Но! — Ваня поднял палец, — Только так, чтобы это никому не мешало. Вы сможете убить человека так, чтобы это ему не помешало? Нет. Потому что он имеет право на свободу от проявлений вашей свободы его убивать.
