Нашей, северной, на этот плащ ушло несколько дядиных трофеев прошлой зимой.
Сира в зеркале была почти идеальна, если бы не жевала рисовый пирожок с вишневой начинкой, роняя крошки на чистый ковер.
– Мисси, осторожнее, осторожнее, – Нэнс причититала вокруг, заламывая руки.
– Я всегда осторожна, но я же не могу поехать голодной, – отвечала я с набитым ртом. – Чаю…
Пиалы не находилось, поэтому я по-плебейски отпила из носика, подавившись. Нэнс зажмурилась, вознося молитвы Великому, ведь если я капну на платье чаем придется переодеваться.
– Все, вперед, – наверняка Фей–Фей уже извелась. – И вторая шпилька лишняя, – я быстро вытащила из пучка сзади ту, что с большими гранатовыми камнями. И так, если считать украшения, перстни, наручи, малую печать, можно считать себя легионером в боевом облачении.
– Мисси, оставьте! Мисси, а тапочки, – аларийка догнала меня уже у самой двери, с сапожками в руках.
Точно. Ехать в тапочках было бы холодно. Дядя! Кольца! Я заметалась по комнате.
– Нэнс, где вчерашние кольца?
– Мисси, – Нэнс застонала в голос и кинулась за шкатулкой.
Ровно четыре кольца. Сапоги. Теперь точно все, можно ехать.
Насчет Фей-Фей я оказалась права. Они ждали у выхода, уже полностью одетые. Фей с неудовольствием постукивала по ладони веером. Вот зачем ей веер в школе? Или она думает там будет очень жарко?
Подол нарядного сиреневого халата Фей-Фей выглядывал из-под мехового низа белоснежной шубки. Прическа названной сестры тоже была в несколько раз сложнее и наряднее моей, я даже боюсь представить, сколько времени на это ушло.
Геб покраснел от жары, и постоянно оттягивал ворот нижней рубашки пальцами. Видимо он, как и я, крайне редко носит нарядные вещи. Темный халат в тон из дорогой ткани, крахмальный платок в петлице, наверняка Фей-Фей позаботилась. Я благодарно взглянула на сестру, получив в ответ суровый взгляд.
Я распахнула плащ, чтобы было видно платье, и покружилась на месте.
– О…
– Леди Вайю…
Округлившиеся от удивления глаза и возгласы восхищения согрели что-то внутри.
Ту мою часть, которой сегодня непременно хотелось быть красивой.
– Едем…
Карету подали прямо к крыльцу. Я задержалась, увидев хмурый взгляд Ликаса, и вопросительно вздернула бровь.
– Непременно нужно одевать на себя половину сокровищницы? – прошипел мастер еле слышно."
"– Сегодня единственный день, когда можно прийти без формы. И, Наставник, – я обернулась через плечо, – на будущее достаточно сказать что-то вроде – ученица, ты прекрасно выглядишь сегодня.
