Один темно серый, второй темно-зеленый по типу охотничьего. Их я вчера самолично вывесила на ширмы. Я уже открыла рот, указать на серый, как что-то внутри настойчиво взбунтовалось.
Не хочу. Некрасиво. Леди должна быть красивой.
Мимолетное ощущение всколыхнулось и ушло, осев на губах вкусом свежей крови. Горло перехватило, напомнив то, что произошло в алтарной комнате. Живи за нас двоих. Быть красивой. Что значит быть красивой, если мы говорим о школе, битком набитой высокомерными великовозрастными детишками?
Такая ли это большая плата за новую жизнь?
– Нэнс, те серьги, длинные, зеленый нефрит, почистили?
– Давно мисси, все украшения, что наказали, – аларийка торжественно кивнула.
– Отлично, – я покружилась в бассейне, создавая водовороты из воды. – Нэнс, ну-ка скажи мне, какой любимый комплект к этим серьгам, у твоей мисси?
– Мисси, – она нахмурилась. – Нет времени на ваши игрища. Неужель я не помню любимые ваши вещи? Эти серьги вы всегда носили с зеленым халатом, с аистами и цаплями по подолу, на фоне…
– … закатного неба, – я видела такой халат в дальней части шкафа.
– Ну, Нэнс, должна же я проверить, нужно ли мне менять личную служанку, вдруг ты уже впадаешь в старость? Нэнс! Я пошутила, Нэнс! Я уже выхожу, выхожу, – я хохотала, уворачиваясь, от кусков ароматного мыла и мочалок с щетками, которые аларийка сердито сопя кидала в воду.
– Мисси, – тон Нэнс был очень осторожным. – А что ваш сир Квинт вернулся в город из Столицы?
– Квинт? – при чем тут Дарин. – Понятия не имею, Нэнс, понятия не имею.
Я закончила быстро, торопливо кутаясь в теплое, прогретое на камнях полотенце, одновременно пытаясь плести чары сушки.
Все это время аларийка собирала разбросанные вещи и сердито бормотала себе под нос.
– Нет, это же надо, старость…ишь чего удумали...
***
Я была готова через пятнадцать мгновений, десять из которых мы потратили на прическу. Больше не стоит задевать Нэнс даже в шутку, она со всей серьезностью намерилась доказать, что лучше мне служанки не найти и во век, даже если дать объявление в Имперский вестник.
В большом напольном зеркале отражалась юная Сира, пленяющая своей свежестью. Темные волосы блестели глянцем, забранные в высокую прическу, с парой выпущенных витых косичек. Две шпильки, нежный нефритовый цветок в оправе из серебра, и длинные темно-зеленые серьги. Скрепя сердце, платье я выбрала то самое, с цаплями по подолу, расшитое дорогой шелковой нитью. Верхний меховой плащ с капюшоном был подбит мехом серебристой лисы.
