И намного позже ее
стали исполнять всегда, играя посмертие. Но к событиям сорок шестого идея подходила
идеально. На войне каждый день - подвиг, но есть такие, о которых помнят и два и три
столетия спустя.
Я взяла в руки горн и закрыла глаза, настраиваясь, представляя ущелье и Рифейский
перевал. Лето сорок шестого мне представить не удалось, зато я видела заснеженные
перегоны и груды замерзших обезображенных трупов, и Нике с перекошенным застывшим
лицом. Нике и шестнадцатый. И лето. Две битвы - один перевал.
Первые ноты горна взвились вверх, ошеломляя и тревожа, я помнила про Турнир, но эти
звуки даже у меня внутри вызывали нервную дрожь. Я трубила тревогу. Тревогу. Тревогу.
Горн поднимал тех, кто спал, дивизию за дивизией, привычные звуки резко контрастировали
с мирной Ареной и тишиной.
Летнее утро юния сорок шестого. И звуки горна затихают, часовых-горнистов убили, и трубить больше некому.
Горн сменяют звуки барабанной дроби, первые ноты имперского марша. Это первая
дивизия строится и встречает прорыв лоб в лоб.
Барабанная дробь усиливается, солдаты
падают один за другим, и трава окрашивается кровью. И следующие ряды встают на место
тех, кто упал, и следующие, и следующие...
Первую дивизию в сорок шестом выкосили сразу, за десяток мгновений. Горн сменяет звук
барабана и песня летит ввысь, оплакивая тех, кто уже умер. Горн трубил возмущенно,
призывая занять пустые ряды, заполнить бреши, чтобы жертва не была напрасной, чтобы
души тех, кто уже умер, могли обрести забвение.
И снова барабанная дробь. Это вторая дивизия вступает в бой, выстраивая защитные
фигуры под звуки марша. Каре, прорыв, новые жертвы, но легионеры идут в бой, зная, что
помощь близко, что вестники уже улетели, и они просто должны продержаться.
И снова трубит горн. Надежды нет. Порталы не работают. Помощь не придет - не успеет,
нет времени оплакивать тех, кто упал, нужно драться. Прорыв усиливается, и горн трубит
так, что закладывает уши - твари наступают, скоро откроется Око.
И снова барабанная дробь. В живых не осталось почти никого, и только последний одинокий
барабанщик удерживает ритм. И в бой вступают маги, осталось всего несколько мгновений
и подготовленная формация сработает. Барабанная дробь усиливается, мои палочки
мелькают в воздухе с такой скоростью, что казалось слились в единое целое.
И снова горн. Прорыв запечатан. Ветер стихает. Маги падают на колени, с выжженными
источниками, трава стала алой.
