Почему так устроено? Ну молодая, красивая… Мужику ведь все равно только одного надо. Почему все только о молодости и говорят? Непонятно. Какая разница в этом деле, молодая ты или старая?
— Главное — не стать уродиной, а так без разницы.
— Я не это имела в виду, — помрачнев, покачала головой Юрико. — Внешность тут ни при чем. Просто мужики западают на молоденьких.
— Может, и так. А вот как ты превратилась в такую уродину?
Мое ядовитое замечание Юрико проигнорировала. Даже не изменилась в лице.
— Хмм. Жизнь такая.
Мне вообще-то до лампочки, что обо мне говорят, как я выгляжу. Меня моя внешность вполне устраивает. Ну вот я такая! Дело к закату, ничего не поделаешь. Мужиков я раскусила и теперь понимаю, зачем живу на этом свете. Почему эти мужики любят молоденьких? Трахать приятнее? Ничего подобного. У молоденьких есть будущее, и мужикам, когда они их снимают, мнится, что они покупают время. Мы — другое дело. Обыкновенные мужики сразу впадают в меланхолию. Вот мой дед, которого я сегодня обработала.
Сразу погрустнел. Они слабаки, точно тебе говорю. А мы их слабость вроде как напоказ выставляем. Мужики, которым нравятся такие чудовища, как мы с тобой, любят уродство. Вот они нас и угробят — доведут до края и в конце концов на тот свет отправят.
Я молча слушала рассуждения Юрико. От них становилось скучно и тоскливо. Не нужна мне ее блядская философия!
— А мне все равно. Будь что будет.
— Вот-вот. Думай, не думай — все равно никуда от этого не денешься. — Юрико вынула из сумочки пачку сигарет.
— А ты кого подцепила, Юрико?
— Трех иностранцев. Китайцы. С каждого по тридцатке. Итого — девяносто, — соврала я.
Юрико выпустила струйку дыма, смешанную со вздохом сожаления:
— Везет! Познакомила бы меня с хорошим клиентом.
— Ну уж нет.
— Пойми, я не зарюсь на твои деньги. Тут другое. Раз эти ребята столько тебе заплатили — значит, им нравятся чудовища. Ведь ты тоже уродина, Кадзуэ. Только детей пугать. И у тебя нет будущего. Дальше только вниз. Уйдешь из своей фирмы, никто о тебе не вспомнит…
Глаза Юрико сверкнули.
Может, я и последняя шлюха, но мне стало страшновато от ее слов. Куда еще вниз? И так уже ниже некуда.
Юрико напророчила, что когда-нибудь явится любитель чудовищ и убьет меня. А вдруг это Чжан? Вспомнилось, как он оттолкнул меня там, на крыше. Какое унижение! Чжан меня ненавидел. И секс тоже ненавидел. Зато он любил чудовищ.
Ни с того ни с сего налетел ветер, разметав клочки записки, которую я писала Юрико.
