Ему не было никакого дела ни до моих отметок, ни до группы поддержки, в которую меня все-таки записали, ни до того, как у меня складываются отношения с одноклассниками — Мок и другими. Иногда он заставлял надевать костюмчик, в котором мне приходилось дрыгаться на спортивных мероприятиях. Касаясь пальцами складок на голубой с золотом юбке, горько улыбался, словно говоря: «Вы в вашей школе только обезьянничаете — все повторяете за американцами, как там группы поддержки работают». Джонсон был абсолютно безразличен к японским девушкам.
Вполне возможно, он и меня терпеть не мог, да и всю Японию — тоже.
Я жила у Джонсона — из его дома ходила в школу, возвращалась туда после уроков, ужинала и втайне от Масами ложилась с ним в постель. Странная жизнь — ни дочь, ни жена. Называя вещи своими именами, я — всего лишь дочка знакомых, с которой он вступил в связь, и у него не было необходимости изображать из себя отца. Конечно, Джонсон был аморальный тип. Он знал, чем я занимаюсь в школе, это ему нравилось, это его заводило.
Не иначе собирался попользоваться мною сполна в обмен на половину платы за мое обучение. А это были немалые деньги.
— Расскажи мне о Кидзиме. О преподавателе.
Я устала и хотела спать. Но пьяные глазки Джонсона влажно поблескивали похотью. Похоже, за счет Кидзимы он рассчитывал получить новый заряд сексуального возбуждения. Впрочем, если каждую ночь рассказывать ему интересные истории, как Шехерезада, мне же лучше. Быстрее уснет.
Однако придумывать небылицы — не мой конек. Вот сестра действительно спец по этой части. Я не представляла, как нужно рассказывать, чтобы привести его в возбуждение, и решила выложить все, как было. Перевернувшись на спину, я, запинаясь, начала:"
"— Это он принял меня в школу. Я пришла на собеседование, вошла в класс и увидела в аквариуме здоровую коричневую черепаху. Я только что прилетела, чуть живая от усталости. Тест написала плохо и думала, что провалилась и меня не примут.
Настроение было хуже некуда. А тут эта черепаха. Еще в аквариуме жила улитка, ползала по стенкам. И вот черепаха вытянула шею, схватила улитку и сожрала. У меня на глазах. Кидзима-сэнсэй спросил у меня, знаю ли я, что это за черепаха. Я сказала: сухопутная. Оказалось, так и есть. Кидзима-сэнсэй остался доволен моим ответом — он ведь преподает биологию, и я ему понравилась.
Джонсон расхохотался, струйка бурбона потекла по подбородку.
