Знаете, почему он поддерживает со мной связь, почему приходит ко мне четыре-пять раз в месяц? Наверняка из-за ребенка. Джонсон верит, что я втайне люблю этого мальчика. Меня раздражает его тупая вера, однако я не собираюсь его разубеждать. Не говорю ни да, ни нет. Просто молчу.
— Юрико, у мальчика способности к музыке. В школе сказали. Ты рада?
Или:
— Знаешь, как он вырос. Уже метр восемьдесят. Такой симпатичный парень. Почему бы вам не повидаться?
Я родила. Это факт. Но мне ребенок не нужен. В нем моя кровь? Ну и что! Меня воротит от веры Джонсона в материнское чувство.
За все эти годы я залетела только один раз, с Джонсоном. Вдруг наш сын родился под счастливой звездой? А может, под несчастной?
Я бросила школу, немного не дотянув до восемнадцати, только-только начав учиться в выпускном классе. Получилось так потому, что Масами пронюхала про наш с Джонсоном роман.
К тому времени Джонсон залезал ко мне в постель уже каждую ночь, прекрасно понимая, чем это может кончиться.
Он приходил не только потрахаться, но и послушать, с кем я спала по наводке Кидзимы.
— И что сказал этот бейсболист, когда сеанс был окончен?
— Что сделает хоум-ран, если я ему еще раз дам.
— Вот дурачок! — хохотнул Джонсон, самодовольно разглядывая мое голое тело.
Он неподдельно радовался от того, что я, его собственность, — само совершенство. Ладно бы он возвращался к себе в спальню после моего рассказа. Так ведь нет. Джонсон, бывало, так возбуждался от услышанных подробностей, что снова лез на меня.
Как Масами не могла уснуть без традиционного стаканчика на ночь, куда супруг незаметно подмешивал снотворное, так и он не считал день законченным, не прослушав очередную историю.
В ту ночь по его виду я поняла, что у него какие-то проблемы на работе. Он выглядел измученным и требовал от меня новых рассказов. Лежал на кровати и лакал бурбон прямо из бутылки. Я впервые видела его в таком разложившемся состоянии.
— Ну а еще что было?
Исчерпав свой репертуар, я переключилась на отца Кидзимы:
— Уж если кто на меня запал — обязательно даст об этом знать.
Но один тип ни разу даже близко ко мне не подошел, хотя я ему нравлюсь. Отец Кидзимы, Кидзима-сэнсэй. Он преподает у нас биологию.
— Ну и как он? Хороший учитель?
Если присмотреться, глаза у Джонсона — как у какой-то хищной птицы. Но в ту ночь они показались мне тусклыми и застывшими.
9
Джонсона совершенно не интересовало, как у меня дела в школе.
