Я тогда смог отпустить ее. Через слезы, боль, отчаяние, веря, что она осталась в моем сердце. И сейчас я отпускал Аделину… По крайней мере, давал ей шанс уйти.
Глубоко вздохнув, растираю лицо ладонями, прогоняя щемящую тоску в душе, которая появляется всякий раз, когда я думаю о разводе. И делаю единственное, что могу, чтобы хоть немного искупить свою вину перед женой.
— Павел Геннадьевич? — говорю спокойно, слыша в трубке скрипучий голос Бессонова, ведущего акционера телестудии. — Это Богдан Царев. Кажется, у нас с вами есть дело, которое стоит обсудить.
— Неужели?
— Я в этом уверен.
Глава 22
Аделина
В рабочей суете дни незаметно пролетают друг за другом, складываясь в недели, а те в месяцы. В отсутствии работы и семьи время тянется непозволительно долго. Ты пытаешься занять себя всем, чем угодно — генеральной уборкой, встречами с подругами и родственниками, бездумными прогулками по торговому центру, просмотром любимых фильмов, которые знаешь уже вдоль и поперек, но это лишь временное решение от хандры и по-настоящему глубокого одиночества.
Оно спасает, но ненадолго."
"Что же касается телевидения… Мне думается, что с моим решением уйти с канала закончилась и моя карьера. Я больше не вижу себя в роли ведущей новостей. Я вообще там себя не вижу. Именно поэтому поступающие предложения с других каналов мне пришлось отклонить. Нужно двигаться дальше, но я еще не решила в каком направлении. Вся эта ситуация заставила меня посмотреть на жизнь под другим углом, ведь на самом деле возможностей так много, и не стоит ограничиваться только телевидением.
Сегодня снова понедельник, а это означает, что впереди меня ждут самые скучные будни. И я понятия не имею, чем себя занять.
Я беру в руки телефон и открываю сайт нашего канала — впервые с момента своего ухода. Интересно, кого руководство решило поставить вместо меня? Но до эфира я не успеваю добраться, на мобильный поступает звонок от Жени Говорова.
— Аделина, доброе утро! Удобно говорить? — начинает Женя.
— Привет! Да, конечно, — быстро отвечаю.
— Заседание по вашему делу о разводе назначено на завтра, — он переходит сразу к делу.
— Завтра? — переспрашиваю удивленно. — Так скоро?
— Царев не стал сопротивляться и вставлять палки в колеса, именно поэтому стандартный месяц, который дается на обдумывание, удалось превратить в три недели, — в голосе Говорова слышится неподдельная радость, я же в этот момент испытываю совершенно противоположные чувства.
