И… я стал охреневать ещё больше.
— … я же всё равно проведу с вами несколько месяцев, — говорила девушка. — Ну, или не помощницей, а секретарём. Я бы могла помогать со счетами и другими делами.
— Катя, — я искренне улыбался, глядя в её глаза. — Я всё понимаю, но ты же Распутина, а не Раскатная, — тут она покраснела. — Ты из другого рода, и это мешает. Если бы ты была моим вассалом, то я не видел бы причин отказываться.
Она не просто покраснела. Её щёчки залились пунцом, а глаза «забегали». Ну а затем она спросила, сгорая от стыда:
— Дело только в этом, да? Только это мешает?
— Да, — спокойно ответил я.
— Только это. Ты образованная, умная девушка, так что мешает только это.
Судя по её ухмылке, и по тому, что она увела взгляд, Катя сделала сопутствующие выводы.
Екатерина Семёновна Распутина.
Когда ночью Георгий умотал куда-то, Распутина, недолго думая, позвонила своему отцу. Услышав по ту сторону телефона заспанный голос, она сначала подумала, мол… лучше ничего не говорить, но затем всё же не выдержала.
Рассказала отцу, что она надумала.
— Ты точно уверена в этом? — Семен Семенович искренне удивился. — Это же назад не провернуть, Кать… блин, вот умеешь ты удивлять, а.
— Пап, ну а как иначе-то? — она говорила спокойно, размеренно, уже свыклась со своей мыслью. — Сам понимаешь, как быстро рождаются слухи среди аристократии. Меня замуж уже нормально не выдать. О том, что я живу у Раскатного, уже знают несколько сплетниц, а когда это подтвердится…
— Кать, это очень опрометчивый шаг!
— Да почему же? Я буду жить еще несколько месяцев с Раскатным.
Это накладывает определенный отпечаток на мою репутацию, как будущей невесты. Ну вот кто захочет…
— Доченька, — спокойно заговорил Семен Семенович. — В будущем, если ты захочешь, мы найдем тебе жениха. Не в Новом Тагиле, так в другом городе или регионе. Если ты сейчас захочешь… проделать все это, то пути назад не будет!
— Пап. Если кому я и нужна буду, то разве что Гоше, но об этом пока не стоит даже думать.
— Ты сама начала говорить про него.
— Я просто думаю, как устроить свою жизнь. И… думаю, что смогу вот только так.
* * *— Отсижу за чужие дела, — пело радио в машине Ильи. — Опер все расписал как с куста!
— Он повесил на грудь ордена, — подпевал водитель. — У меня только матов слова!
— Это, конечно, круто, — заверил я Илюшку. — Но не мог бы ты выключить?
— Почему?
— Немного не в тему, учитывая, чем мы занимаемся.
Водитель покорно кивнул и вывернул руль.