Где-то вдали, в стороне купеческих дворов, раздавались разные звуки, вокруг нас пока относительно тихо. Получался такой вот островок безопасности. Надолго ли?
— Моя вина, князь, что я серебро зарывал по пути. Два раза в лесах Галича, когда мы бежали, один раз у Берлады, и после сечи с половцами, — понурив голову говорил Вышата. — Более соромным для меня быть предателем, нежели тем, кто утаил от со-ратников своих скарб дружинный."
"Было видно, что Иван Ростиславович несколько с облегчением выдохнул.
Предательство для него более существенная провинность, чем казнокрадство.
— Сие преступно, Вышата, — после паузы отвечал князь. — Токмо ты клятвы не нарушил. Для тебя иная клятва повинна быть, кабы не воровать у своей дружины. Десять коней с тебя, да пять десятков гривен. И ты более не полусотник, ты десятник, полусотню твою пока возьмет Боромир.
— Князь, коней столько не имею, — отвечал Вышата. — И дозволь откупиться от осерчания твоего.
Что заставило меня отвлечься и посмотреть за спину Спиридона, так и не могу ответить.
Может быть, это то самое периферийное зрение, о котором я уже упоминал. Но увиденное мной говорило о том, что Воисил не таким уж и овощем лежит в погребе. Приоткрылась дверца дома и оттуда прошмыгнула тень, которая спряталась под за углом. Может, если бы старый воин не был все же под какими-то веществами, он смог бы проделать свой маневр и более ловчее, но, нет, Воисила пошатывало, а на его рубахе были пятна крови.
— Скажи Боромиру, что Воисил пытается сбежать, — сказал я Спиридону и рванул к дому.
Шагов шестьдесят было до того самого угла, за которым сперва спрятался Воисил и откуда после устремился прочь. Там, куда побежал старый воин, не было ворот в гостиный двор, но забор стоял явно ветхий, можно и сломать подгнившие колья.
— Стой, акаем! — выкрикнул я, уже найдя глазами Воисила, который отодвигает несколько кольев.
Это так он подготовил себе пути отхода? Или через подобную лазейку старый воин бегал на встречи с Богояром?
— Уйди, Владислав! Я не могу убивать тебя, — зло прошипел Воисил.
Он выглядел, словно загнанная в угол собака, нет, кот… Опасный, с острыми булатными когтями. У Воисила в руках был меч, его, особый, булатный, без украшений, но из великолепной стали, насколько я стал в этом разбираться.
— Нет, я клятву давал, — спокойно отвечал я. — Ответь, почему ТЫ предал ее?
— Будешь родителем, поймешь, — шипел Воисил.
