Не говоря уже о сотруднице.
Но это не мешало тому, что мои яйца подтянулись. Мышцы тоже напряглись от разочарования, что я не могу напомнить ей, что она может ненавидеть меня вне постели, но в ней она мурлыкала, как котенок.
— Джудит. — Я сжал ее подбородок между пальцами, наклоняя лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Джуд, — поправила она.
Она хотела, чтобы я был таким, как все. Этот чертов корабль отплыл в ту же минуту, как я заметил ее в баре, и все, что тогда мог видеть, это ее ноги в тех розовых кедах, обернутые вокруг меня, пока я трахаю её.
— Позволь мне прояснить одну вещь: хотя сейчас я руководитель отдела новостей, но в ближайшие пять лет стану президентом этой компании. А еще лучше, я буду владельцем каждого этажа в этом шестидесятиэтажном здании, сверху донизу, включая степлеры и кофеварки. Правила на меня не распространяются. У нас есть законы, но я действую в условиях моей маленькой диктатуры. Пока это законно и не пересекается с отношениями между работодателем и работником, я могу говорить тебе все, что захочу.
Поскольку у меня отличное юридическое образование — Гарвардская школа права, в случае, если тебе интересно, — я знаю, где проходит грань, и намерен пройти по ней, как по канату, если ты перейдешь мне дорогу.
У нее перехватило дыхание, словно у беспомощного животного в клетке, и мой взгляд остановился на ее распахнутых, карих глазах, понимая, что если он скользнет вниз, к ложбинке, я могу сорвать с нее одежду и оттрахать на этом столе.
— Амбиции, — прошептала она, проводя рукой по моей рубашке спереди.
«Что?»
— На мне черные конверсы, потому что черный цвет символизирует честолюбие. Мотивация. Я хочу работать здесь. Хочу проявить себя. Мне есть что предложить, как в редакции, так и за ее пределами.
Какого хрена она делает? Прикасается ко мне в офисе? Она вроде как пытается меня соблазнить, а вроде и не пытается. Оказалось, что по этой черте могут ходить двое.
— Ты играешь с огнем, — предупредил я.
Девушка рукой скользнула вверх, касаясь моего рта, большим пальцем проследила контур моих губ, напоминая о событиях трехнедельной давности.
— Может быть, я хочу обжечься.
Схватил ее за запястье и опустил руку так осторожно, как только мог, не прижимая ее к своему бушующему стояку.
— Я не гажу там, где ем.
— Дай себе поблажку. — Она облизнула свои розовые губы. — Ты был не так уж плох.
Я усмехнулся, качая головой. Что ни говори об этой девушке, а яйца у нее размером с арбуз.
