У Джеймса случился срыв двумя этажами ниже, потому что у визажиста не было его оттенка тонального крема, и он боялся, что будет выглядеть как умпа лумпа, а интервьюируемый попал в автомобильную аварию по дороге на шоу.
Поскольку у Джудит не было ни стола, ни компьютера, ни кого-либо, с кем можно было бы поговорить, она сидела на стуле у двери и яростно писала в толстом блокноте. Я представил, что ее дневник заполнен мыслями о Шоне Мендесе и анальном отбеливании.
Когда у меня, наконец, появилась свободная минутка, было уже семь тридцать.
Все уже разъехались до конца дня. Я схватил стул и плюхнулся рядом с ней, скрестив руки на груди. Джудит оторвала взгляд от блокнота, скрестила ноги и сунула ступни под стул. Она выглядела как журналистка, а я — как чертов клоун. Простое признание ее существования здесь было плевком в лицо моему драгоценному времени.
— Это была не моя идея, — пояснил я, устало потирая лицо.
Она расплылась в улыбке — не фальшивой, не расчетливой, а также не конструктивной по отношению к моему подергивающемуся члену.
— Хорошее шоу.
— Я знаю.
— Но думаю, что интервью с генеральным директором «Фэйсворлд» могло бы пройти иначе.
— В следующий раз я прослежу, чтобы он носил «Hermes», когда будет говорить о российских хакерских угрозах.
— Или, может быть, в следующий раз убедишься, что он не пускает дым в задницу твоему ведущему новостей, извини за мой французский. — По крайней мере, ее колкости были довольно забавными. — И примешь во внимание то, что ваш главный конкурент запустил сегодня вечером историю о том, что упомянутый генеральный директор обвиняется в том, что он заядлый пользователь Cotton Way, сайта даркнета, где можно купить героин и оружие по конкурентоспособным ценам.
— Она протянула мне свой телефон.
Теперь это было главной новостью на их сайте.
«Твою мать».
— По-твоему, это место похоже на TMZ? — Я обвел комнату пальцем.
— Здесь нет ничего низкопробного, и ты это знаешь. Я пришла сюда, чтобы делать новости. Чтобы держать массы в курсе и служить моей стране.
Девушка удивила меня, взглядом метая в меня кинжалы. Почему ее слова удивили меня? Потому что она была великолепна, молода и чертовски привлекательна. Но разве это не сделало меня женоненавистником, осуждающим ублюдком, таким, как мой отец?
— Твое рабочее место, — сказал я, откашлявшись.
Встав, неторопливо вышел на середину комнаты. Я намеренно поместил ее в такое место, которое было бы плохо видно из моего офиса.
