И от меня не ускользнуло, что я только что поставил имя Джуд выше своего собственного.
Джеймс потер лицо.
— Она не может причинить мне больше боли, чем скрывая правду.
Туше."
"Я дернул подбородком в его сторону.
— Ты нанял Дэна. Расскажи мне все о том, как это произошло.
Джеймс не пожалел ни одной детали.
Он рассказал, что у него было чувство, что Матиас начал гадить на наше качество в попытке навредить сети за секунду до того, как сам исчезнет с радаров. Ему нужно было позаботиться о своем здоровье, и он, казалось, знал, что ему недолго осталось сидеть на президентском троне.
Надеясь противодействовать этому, Джеймс испытывал то же чувство, что и я — что Дэн мотивирован деньгами и может быть хорошим свободным агентом. Джеймс также признался, что теперь, когда Феникс вернулся в город, и моя помолвка рухнула, он хотел убедиться, что я защищен от Матиаса.
— Понятно, — сказал я. — Но все, что обнаружил Дэн, все еще не прикрывает мою задницу против Матиаса. Ты не дал мне ничего, кроме слухов.
Глаза Джеймса потемнели, и он вдруг стал выглядеть намного старше своих лет.
— Мы можем позволить другим делать работу за нас. Просто разошли информацию по разным сетям, — предложил он. — Пусть проблема решится сама собой. Ему придется уйти.
Я был благодарен за то, что Джеймс пытался помочь. Но это не вариант.
Я покачал головой.
— Если мы это сделаем, LBC получит еще больший удар.
— Но мы не можем позволить, чтобы Матиасу все сошло с рук. — Джуд сжала мою руку. Нежный жест для моего величайшего греха.
Я повернулся к ней с ухмылкой на лице.
— И не сойдет.
А потом я стал бездомным.
Я расторг договор аренды с воскресенья, с того дня, когда должен был вылететь в Лос-Анджелес. Только формально сейчас было утро понедельника, а я и близко не подходил к западному побережью. Это означало, что мне пришлось где-то переночевать, и, к счастью, это была квартира Джудит в Бруклине.
К разочарованию моего члена, я спал на диване. Но все же это было лучше, чем ночевать в отеле на миллион звезд или в «Лоран Тауэрс», на который я даже смотреть не мог после того, как узнал, что Матиас мне не отец.
Не я ему изменил.
И все же именно я принял на себя большую часть его гнева.
Утром Джудит приготовила для отца что-то, похожее на канализационную воду, блевотину и страдание, и подвинула ко мне миску хлопьев. На них даже не было бренда. Их вывалили прямо из шестифунтовой коробки с логотипом «Костко».
— Кариес и диабет. Завтрак чемпионов, — пробормотал я в миску, набирая ложку.
