Селиан: открой дверь.
Селиан: я ее выбью.
Селиан: это очень сомнительный район, Конверс. Ночевать без дверей — не лучший вариант, но ты сама виновата.
Через секунду после последнего сообщения послышался щелчок открывающейся двери. Я поднял взгляд. Конверс одета в толстовку с капюшоном с группой Sonic Youth и в коротких шортах. Она смотрела на меня сквозь щель в двери, более узкую, чем анус муравья.
— Вот, — сказал я, протягивая цветы, которые выглядели такими же увядшими, как и я, и красную коробку шоколада с розовым целлофаном в ее сторону.
— Для твоей упрямой задницы, которую я бы очень хотел снова съесть в ближайшем будущем.
— Это что, шутка? — Джуд удивленно уставилась на меня.
Я огляделся по сторонам. Шутка? Потому что для меня это было серьезно на жизненно важном уровне.
— Насчет задницы или извинений? Не бери в голову. Нет, в обоих случаях.
Через щель в двери я увидел, как Роб пошаркал в гостиную.
— Селиан, — выплюнул он. — Тебе повезло, что я слишком болен, чтобы надрать тебе задницу.
Подожди. Я никогда не буду слишком болен, чтобы надрать тебе задницу.
— Сэр, я пытаюсь объяснить.
Он отошел к дивану, не удостоив меня больше взглядом. Я снова уставился на свою девушку. Бывшую девушку. Кем бы она ни была.
«Черт».
— Всему, что произошло за последние три дня, есть прекрасное объяснение. — Я попробовал другую тактику.
Между прочим, у меня была степень бакалавра права и степень магистра по международным отношениям. Предполагалось, что я умею обращаться со словами.
Фактически я знал, что так и было. Однако это не помешало мне испоганить эту встречу.
— И все же нет никакого способа объяснить, почему ты ушел и отмахнулся от меня, когда весь мир знал, что ты со своей бывшей, — возразила Джуд. — Знаешь, Селиан, Милтон во многом ошибался. Но в одном он был прав — королевская семья и плебеи не смешиваются. Наверное, очень приятно восседать на своем троне.
Неужели я выгляжу так, будто чертовски хорошо провожу время? Что меня выдало, тот факт, что я чувствовал себя, как в аду или пах так же?
Я стиснул зубы.
Джудит распахнула дверь полностью, положив руку на бедро.
— Вообще-то мне есть что тебе сказать, так что слушай внимательно. Когда умерла моя мать, она сказала, что сердце — одинокий охотник. Я думала, она имела в виду, что я не способна влюбиться. Потому что никогда не влюблялась. Хотя мне очень нравился Милтон, и некоторые ребята в средней школе тоже… — Она замолчала.
