Не вступайте в спор. Что касается нас, то мы делаем объективные новости. Точка. Ясно?
Все торжественно кивнули. Элайджа поднял руку, чтобы что-то спросить. Селиан со вздохом опустился в кресло.
— Это о сделке?
— Да.
— Не хочу этого слышать. Давайте перейдем к делу.
Джеймс Таунли оторвался от газеты, которую держал в руках.
— Ты больше ничего не хочешь обсудить?
Селиан бросил на него быстрый взгляд.
— Ты имеешь в виду твою проблему с фальшивым загаром? Потому что я могу вмешаться, но, вероятно, не раньше следующей недели.
Плотный график и все такое.
— Я говорю о слоне в комнате. — Джеймс нахмурился, на его лице отразилось беспокойство.
Он хлопнул газету тыльной стороной ладони, прежде чем бумерангом швырнуть ее директору. Селиан взял её, хмуро посмотрел на маленькую заметку, обведенную желтым маркером, и молча подвинул ко мне. Я подняла газету, сердце стучало у меня в ушах. Фотографии не было. Просто сообщение.
«Кто эта девушка: Нью-Йоркский медиамагнат Селиан Лоран брошен своей невестой, мисс Лили Дэвис, после того как последняя поймала его на измене с его сотрудницей.
Говорят, что этой грязной интрижке, по меньшей мере, несколько недель. Обе стороны были недоступны для комментариев».
Селиан откинулся на спинку стула и переплел пальцы.
— Ну.
Брови Элайджи подскочили ко лбу.
— Тебе придется уточнить.
— Это правда.
Нет, это не так! Мне захотелось вскочить и закричать, когда по всей комнате разнеслись судорожные вздохи.
Он не изменял Лили, и она не поймала нас с поличным. Я ошеломленно уставилась на него, чувствуя, как бьется пульс под веками. Селиан вздернул подбородок, полностью игнорируя меня, его лицо излучало вызов.
— Во всяком случае, большая часть. У меня отношения с Джудит Хамфри. Впрочем, это не грязная интрижка, вряд ли секрет, и нас никогда не ловили ни на чем. Джудит не знала о моих отношениях с Лили, когда мы начали встречаться, и поэтому не виновата. Однако ее положение здесь не имеет ничего общего с нашими отношениями, которые сложились после того, как она была назначена репортером.
— Селиан был спокоен, холоден и невозмутим.
Взгляды всех присутствующих метались между нами, и моя кожа горела. Я чувствовала себя униженной и беспомощной. И больше всего меня взбесило его случайное признание. Когда мы договорились рассказать об этом всему миру, я думала, что это произойдет после обсуждения стратегии. Вместе.
