— И на этот раз, просто чтобы мы были на одной волне, если ты вернешься сюда, я обязательно наложу запретительный ордер на твою задницу. Это будет некрасиво, учитывая, что тебе придется уехать из Манхэттена, и ты вряд ли сможешь найти дорогу к чертовому Bloomingdale's (прим. американская сеть магазинов). Я ясно выразился?
— Я передам эту историю прессе. Слишком много людей уже знают. — Лили бросилась на меня, ее кулаки обрушились на мою грудь.
Я оттолкнул ее кровавой ладонью, надеясь, что ее безумие не заразно.
— Иди и сделай это, Лили. Но сначала оденься. Ну, чтобы произвести впечатление.
— Почему ты борешься с нами?
— Почему ты борешься, чтобы спасти нас? Мы давно перестали существовать. Ты ходишь по кругу. Мы не были вместе больше года.
Ее взгляд метнулся вниз.
— Я думала, все изменится. Думала, ты успокоишься и поймешь, что мы подходим друг другу после свадьбы.
«Господи. Это был ее мыслительный процесс? Подумать только, я чуть не женился на гении».
— Ты думала неправильно.
Через две минуты я захлопнул дверь перед ее носом (после того, как она оделась, слава Богу) и выудил из кармана телефон, чтобы написать Джудит.
Селиан: Лили знает.
Джуд: и Милтон тоже. Он был здесь, когда я вернулась домой. Сегодня вечером скажу отцу правду о том, что рассталась с ним. Нам нужен план.
Селиан: Джордж Майкл.
Джуд: ?
Селиан: Джордж Майкл — это наш план. Каминг-аут. Выходим из тени.
Джуд: ты только что пошутил, как Грейсон?
Селиан: это настоящее имя Гэри?
Джуд:
Селиан: во всяком случае, Лили угрожает шантажировать меня, утверждая, что я домогаюсь тебя.
Я трахаю тебя против воли, мисс Хамфри?
Джуд: Нет. Но я не хочу, чтобы на работе у меня было клеймо «той девушки».
Селиан: что за клеймо? Мы не собираемся жениться. Мы трахаем друг друга время от времени и по обоюдному согласию. Никто не получит повышение в ближайшее время.
Джуд: Верно.
Я хотел приуменьшить вес, который Джудит имела в моем мире, зная, что если не буду осторожен, это может раздавить меня.
Я ненавидел, как меня привлекала мысль рассказать всем, что мы тайно встречаемся, даже если это убьет мою репутацию и сделает жизнь Джудит в двадцать раз тяжелее на работе.
А больше всего я ненавидел то, что собирался причинить ей боль.
Не потому, что она это заслуживала, а потому, что не знал, как этого избежать.
Чувство вины грызло меня изнутри, пока папа радовался за меня. За нас.
Конечно, я приукрасила ситуацию до такой степени, что она выглядела, как конфетка.
