Я опустила взгляд и уставилась на медленно тающий в моей руке шоколадный кубик, склеивший указательный и большой пальцы.
— Мне кажется, я хотела выйти замуж за Милтона, чтобы кто-нибудь подхватил меня, если я упаду. Понимаешь?
Селиан запустил руку мне в волосы и наклонился, чтобы поцеловать в лоб.
— Понимаю. Но упасть в чужие руки так же плохо, как и врезаться в ничто.
Зажужжал его телефон, лежащий между нами, и я посмотрела на него. На экране вспыхнуло имя Лили Дэвис, заставив мое сердце упасть. Он нажал кнопку «игнорировать» и бросил телефон на другую сторону одеяла.
— Можешь ответить, если хочешь.
«Только не плачь».
— Не хочу.
— Я никогда не пойму ваши с ней отношения.
— Значит, нас двое.
Мне хотелось закричать: «Так покончи с этим!». Его телефон снова заплясал на одеяле. Я приподнялась на локтях, когда Селиан снова отправил вызов на голосовую почту.
— Я хочу домой.
— Конверс…
Его телефон завибрировал в третий раз.
— Господи Иисусе, — пробормотал Селиан, сунул его в сумку, застегнул молнию и швырнул к дереву.
Он втянул в рот нижнюю губу.
— Эй…
Я встала и начала все убирать. Больше он ничего не сказал, пока мы не подошли к его дому. Я продолжала идти к метро, и он застонал, легко догоняя меня.
— Давай я отвезу тебя домой.
— Оставь меня в покое, Селиан. — Я остановилась. Горячий гнев клокотал и шипел за моей грудной клеткой. — А? Как насчет этого? Как насчет того, чтобы перестать делать это, когда ты обращаешься со мной, как будто я что-то значу, только чтобы пойти и жениться на ком-то другом? Потому что не имеет значения, что ты не любишь ее или не прикасаешься к ней.
Если уж на то пошло, то это гораздо, гораздо хуже. Ты отказываешься от нас — кем бы мы ни были — не ради какой-то великой любви, а из-за какой-то нездоровой потребности отомстить отцу. И да, упасть в объятия Милтона было бы неправильно, но обнимать Лили — это не что иное, как катастрофа. Так что не смей читать мне нотации.
— Этот мудак трахнул мою нев…
— Да.
Я слышала. Много-много раз. Ну и что с того, что он это сделал? — Я оборвала его, сжав руки в кулаки. — То, что он делает что-то не так, не дает тебе права делать что-то еще хуже. — Я толкнула его в грудь.
«Господи Иисусе, что я делаю?»
Иисус, подпиливая ногти: «Используешь мое имя, чтобы оправдать себя за плохое поведение, как обычно».
— Это он послал Феникса в Сирию. И это он настоял, чтобы мы держали это в секрете от нее и держали их порознь.
