Крессида открыла дверь и зашла в комнату. Это была спальня. И ее охватила паника.
На кровати лежала обнаженная женщина и смотрела на нее.
Крессида чуть было не закричала. Но женщина только подняла брови, и тут испуганная Крессида заметила мольберт, на котором была великолепная незаконченная картина – соблазнительная поза роскошного женского тела.
Художник! Бурро – художник.
Это не обычный светский портрет, который она ожидала увидеть.
Женщина улыбнулась:
– Пришла на следующий сеанс, милочка?
Крессида смогла наконец вдохнуть и ухватилась за предложенное объяснение.
– Да! Я не знала, что здесь кто-то будет… – Она взглянула на женщину, затем отвела взгляд. – Я хочу сказать… может, я подожду в другой комнате?
Девушка посмотрела налево и увидела дверь, которая должна вести в номер 17, в гостиную. Она шагнула в ее сторону, но взяла себя в руки и стала оглядывать первую комнату в поисках статуэтки.
Ее не было видно, и не было никакой возможности обыскать комнату. Если Трису можно ругаться, то и ей тоже.
Про себя она произнесла одно из его ругательств.
Проклятие!
– Если хочешь, – сказала женщина, – но я не возражаю, если ты останешься. Я не могу двинуться с места – иначе он сильно разозлится. Но ты можешь присесть – поговорим, скоротаем время.
Мысль о том, что она будет болтать с абсолютно обнаженной женщиной, потрясла Крессиду, но ее главная проблема заключалась в том, чтобы найти способ осмотреть все вокруг. Она стала ходить по комнате. Женщина, несомненно, не удивится, что незваная гостья прохаживается в ожидании своего часа.
– Ты давно работаешь натурщицей? – спросила она просто для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, и подошла к пустому камину. Какой бы найти повод для того, чтобы заглянуть в него?
– Пару месяцев. А ты?
Крессида вспомнила, что она тоже должна быть натурщицей. Ей приходится запоминать столько разных ролей!
– Это мой первый сеанс.
– Неудивительно, что ты так напряжена. Не волнуйся! Быстро привыкнешь, в этом нет ничего особенного.
К тому же он настоящий джентльмен. Никаких глупостей.
Блуждания по комнате снова привели Крессиду к мольберту. Она остановилась, пораженная красотой картины. Разбойник он или нет, но у Жана-Мари Бурро был талант. Художник сделал изысканное лакомство из крупных грудей женщины, ее пышных бедер, узкой талии и изящных ног.
Инстинктивно Крессида знала, что эта картина будет возбуждать многих мужчин.
А Триса?
– Тебе не холодно? – спросила она.
– Немного.
