Она должна убежать от похитителя, продолжить путь в Стокли-Мэнор и завершить свою миссию…
Она не заметила, как заснула, измученная последними событиями.
Ее разбудили какие-то звуки, словно что-то двигали. Если бы она могла видеть! По тусклому свету по краям повязки она поняла, что в комнате горит свеча.
Он вернулся! У Крессиды по коже побежали мурашки."
"Вода… Плеск… Видимо, он моется. Неужели подлый насильник решил вымыться перед тем, как напасть на нее? Это казалось невероятным.
Звук льющейся воды пробудил в ней жажду.
В горле у нее пересохло, она почти задыхалась.
– Можно мне попить? – выдавила Крессида. Все звуки затихли.
– Я думал, ты спишь. Подожди минуту.
Снова послышался звук льющейся воды, раздались шаги. Крессида вздрогнула, почувствовав прикосновение к своему лицу.
– Вода, – сказал похититель, видимо, чтобы рассеять ее страхи. Какой странный злодей!
Она не сопротивлялась, когда мужчина просунул под ее спину руку и приподнял. Холодное стекло прижалось к ее нижней губе, и женщина стала пить.
Благословенная вода наполнила ее рот. Она глотала воду, он лил. Это получалось так ловко, как будто они долго практиковались… Но вот он наклонил стакан слишком быстро, или она проглотила воду слишком медленно – и закашлялась, захлебнувшись.
– Извини.
Крессида чувствовала, как он смахивает капли с ее подбородка. Снова ее окутал сильный запах сандалового дерева. Наверное, это от мыла, которым он только что мыл руки.
Запах мыла, прикосновение его пальцев к ее щеке.
Она ощущала его близость. Но хотела бы и видеть его! Увидеть злодея с носом цвета мальвазии.
Он аккуратно опустил ее голову на подушку. Она могла представить себе, как лежит со сбившейся прической, в смятом платье, без чулок. Какой ужас!
Мужчина ушел в глубину комнаты, и Крессида услышала странный звук. Что-то тихо отрывали. Раздалось сдавленное ругательство.
Фальшивая борода и усы! Он снимал их с лица! Интересно, как он будет выглядеть без них? Знает ли она этого человека? Последние несколько месяцев она жила среди людей светского общества.
Если она действительно узнает его, то не должна подать виду! А вдруг он узнает ее?
Это станет катастрофой. Крессида была дочерью Артура Мэндевилла, мелкого набоба. Она сомневалась, что свет вообще заметил ее приезд. Впрочем, вряд ли человек, отчаявшийся настолько, что решил стать разбойником, танцует на лондонских балах.
Опять льется вода. Что-то стукнуло – наверное, это его башмаки.
