– Думаю, я знаю, как шнуровать дамские корсеты…
Неужели он сознательно напоминает ей о том, кто он? Ей хотелось, чтобы это закончилось побыстрее – пока она не расплакалась.
– Который час? – спросила Крессида как можно более ровным голосом.
– Почти полдень.
Чашечки уже плотно облегали ее грудь. Теперь она могла повернуться к нему лицом.
– Вчера ночью нам нужно было последовать за госпожой Куп. Вы так не считаете?
– Чепуха. Не стоило возбуждать ее любопытство визитом посреди ночи. Даже ранним утром к ней не следует являться.
Проститутки, как и высший свет, не знают, что такое утро.
Крессида услышала обиду в его голосе. Слишком поздно она поняла – из ее слов следовало, что прошлая ночь была потерянным временем.
Что ж, так даже лучше.
Он продолжал затягивать шнурки, резкими рывками через каждую пару дырок, сверху вниз, снова возвращая ее в мир благопристойности. Она распрямила плечи, подняла голову, как и положено леди.
Трис затянул сильнее шнурок на талии, и она почувствовала, как он завязывает узел.
Сегодня ночью она разрежет шнурок и сохранит этот узелок на память…
О глупость!
– Спасибо."
"Крессида вынула из саквояжа одно из своих простых дневных платьев, встряхнула его и натянула на себя. Она посмотрелась в зеркало и увидела, что Трис наблюдает за ней.
Что написано на его лице?
Сожаление?
Ее сердце заныло. Она снова стала Крессидой Мэндевилл, женщиной, которая была невидимой для него в Лондоне. Конечно, он сожалеет о том, что связался с ней. Быть может, даже беспокоится, что она будет навязываться ему.
Хотелось поговорить об этом, успокоить его, но лучше она докажет это ему со временем. Девушка улыбнулась.
– На этот раз только пуговицы.
Крессида подняла волосы, чтобы ему было легче справиться. Теперь его отражение в зеркале не выказывало никаких признаков беспокойства. Возможно, она ошиблась насчет его настроения, а возможно, он из вежливости скрывает его. Хорошие манеры помогают человеку в любой ситуации – даже если руки мужчины гладят спину женщины, застегивая пуговицы.
Трис застегнул последнюю пуговицу на маленьком воротничке, который никогда еще не казался Крессиде таким тесным. Теплые пальцы нежно погладили ее шею, но она не отозвалась на это прикосновение.
– А волосы? – спросил Трис.
– Я заплету их. – Девушка села перед зеркалом и взяла расческу.
Он забрал расческу из ее рук.
– Уверен, будет удобнее это сделать мне.
Слабая женщина, она не стала спорить с ним.
