Который час? Занавески задернуты, в комнате темно. И все же она могла видеть Триса, видеть своего любимого; он спал на животе, повернувшись лицом к ней.
Ей очень хотелось откинуть темные волосы с его лба, погладить по щеке, пока он спит. Ночью это стало для нее самым естественным занятием на свете – гладить его. Как угодно и где угодно.
И позволять гладить себя.
Она улыбнулась при воспоминании о его руках, смазанных маслом, ласкающих все ее тело, лениво выписывающих узоры на ее спине. Она настояла на том, чтобы еще раз намазать его, на этот раз спереди.
Она снова помогла ему дойти до экстаза. Он целовал и ласкал ее, вел за собой к вершине блаженства.
Она вздохнула – за всеми этими чудесными воспоминаниями притаилась печаль. Печаль оттого, что их совместное путешествие уже закончено. Она никогда не сможет вернуться сюда.
Ее ждет Мэтлок, его – блестящий брак.
Ей больно было сознавать, что он будет таким же хорошим любовником для светской дамы, каким он был для нее. Несомненно, его герцогиня научится дарить ему наслаждение, намазывать его экзотическими маслами.
А бедная Крессида Мэндевилл окажется за пределами страны наслаждений.
Она отбросила эту мысль. Ей нельзя раскисать – не стоит портить их последние часы любви. Кроме того, у них еще есть дела – они должны забрать статуэтку или по крайней мере драгоценности у Миранды Куп. Трис открыл глаза.
– Доброе утро. Или уже день? – Он перекатился на спину и потянулся. Одеяло сбилось и открыло его до пояса, отчего у Крессиды запылали щеки.
– У тебя здесь нет часов?
– Мне не нравится тиканье.
И у меня много слуг, которые заботятся о том, чтобы я встал вовремя.
Она не смогла удержаться от того, чтобы не погладить его по животу.
– Твоих слуг нигде не видно.
– Я сказал им, чтобы они не беспокоили нас, пока мы не позвоним. – Он встретился с ней взглядом. – Я не надеялся, что ты придешь, любовь моя. Просто подумал о том, что нам обоим не помешает хорошо выспаться.
Ее рука замерла.
– Они узнают обо мне?
– Они узнают, что я провел с тобой ночь в этой постели.
Тревога охватила девушку, и впервые она подумала, что поступила дурно, словно запачкалась. Скольких еще женщин он массировал на этой кровати? Сколько еще последуют за ней? Бесконечный парад.
Крессида знала, кто он. Он никогда не скрывал этого. Он не чувствовал стыда. Вот почему она не могла бы выйти за него замуж, даже если бы это было возможно.
– Но узнает ли кто-нибудь, что я – Крессида Мэндевилл?
Он взял ее руку и поцеловал.
– Нет.
