Она планировала вернуться на работу, но вместо этого поехала домой, сказав помощнице, что подхватила кишечный грипп. Остаток дня она провела в постели, чувствуя себя скверно, и, когда позвонил Питер и сказал, что хочет приехать на ночь, она отказала, сославшись на болезнь и нежелание его заражать. Никогда в жизни ей не было так одиноко. Ей звонила Лиз, пришлось выслушать все восторги по поводу Эндрю и ее книги. Оливии казалось, что она слушает дочь с другой планеты. Она ощущала отстраненность от всех и очень сильный страх.
Впервые она осознала свою смертность. Начало этому положила кончина матери. «Что, если у меня рак? Что, если я умру? – размышляла она. – Для детей это будет катастрофой». Она понимала, что когда-нибудь умрет, но не прямо же сейчас. Она вдруг задалась вопросом, правильным ли было ее решение относительно Питера, но тут же посчитала эти мысли жалкими. Она не хотела бы выходить за него замуж из страха или необходимости. Она ощущала себя слабой, маленькой и испуганной. Она чуть было не позвонила ему и не попросила приехать, но сдержалась.
Заставила себя быть храброй. Медики обещали сообщить результаты через неделю.
На следующий после биопсии день Оливия пришла на работу, и началась самая долгая неделя в ее жизни. Питеру она сказала, что по-прежнему болеет и ему не стоит приезжать. Дни проходили в одиночестве и страхе. Врач позвонил во вторник. Сообщил, что у него «хорошие новости», которые можно было назвать таковыми весьма условно: это оказался рак на ранней стадии, и если не затронуты лимфатические узлы и опухоль имеет чистые края, ее можно удалить через небольшой надрез, но сделать это необходимо как можно скорее.
По результатам операции через неделю станет известно, понадобится химио– или лучевая терапия или можно будет обойтись без них. Для Оливии эти новости были плохими. Вот так рождественское поздравление!
Она согласилась сделать операцию в пятницу, чтобы за выходные успеть поправиться. Ее дети были приглашены на досрочный рождественский ужин через неделю, в понедельник.
Врач сказал, что десяти дней на выздоровление будет достаточно и к тому времени она будет чувствовать себя хорошо.
В довершение всего к ней в кабинет зашел Питер и сказал, что надеется провести выходные с ней. Говорил он это явно в приподнятом настроении. Он был очень счастлив от обретенной свободы и того, что она значила для него и Оливии. Они могли быть вместе так часто, как им того хотелось.
– Я не могу.
