Вот и цветут буйным цветом «Али» — полукриминальные всходы лицемерного общества, намеренно порождающие таких.
С горечью Емельянов не мог не признать: спекулянты необходимы. Ну как лишить человека всего и требовать, чтобы при этом он продолжал чувствовать себя человеком — без еды, одежды и всего, чего достигла цивилизация! Государство ведь не поможет! Но рассудок рассудком, а профессия профессией. Об этом Константин уж точно никогда не забывал.
Глава 12
Аля спала. А Емельянов думал долго, пока не посветлело. Тени поделили кровать на несколько равных частей, рассекли на полосы и островки, пробиваясь сквозь тонкие занавески и почему-то тревожа душу.
Одна из самых настойчивых серых молний — предвестников рассвета — в отверстие в шторах упала на плечо Али. И бархатистая сероватая кожа на голом плече от этого показалась Емельянову почему-то грязной.
Отвернувшись, он стал сосредоточенно одеваться. Не долго выдержал — встал и раздвинул пошире полоску в шторах.
Город оживал. Вдалеке был слышен методичный шорох метлы дворника по асфальту — противный, словно ползет какая-то огромная змея, волочится по асфальту своим шершавым, корявым брюхом и исчезает в канализационном люке…
Слышались редкие шаги прохожих — всегда громкие от рассветного холода и тумана.
Кто-то гулял с собакой, кто-то курил на балконе — Емельянов успел это увидеть. Обычная жизнь. Город просыпался, начинал жить обыкновенной, человеческой жизнью. Почему же он, оперуполномоченный райотдела, больше не мог жить, как все?
Услышав едва уловимое движение сзади, Константин обернулся и увидел, что Аля уже села в кровати и смотрит на него огромными непонимающими перепуганными глазами.
Потекшая за ночь косметика размазалась по всему ее лицу уродливыми, какими-то болезненными пятнами.
С удивлением для себя Емельянов отметил, что Аля… больше не была красивой. Теперь она выглядела какой-то просто неряшливой — уставшая, побитая жизнью женщина с черными кругами вокруг глаз и уродливо-клоунским алым ртом, пятна от которого расползлись и на нос, и на щеки.
Она даже на клоуна была не похожа — никакой радости, всего лишь женщина, обыкновенная, еще одна из кучи окружающих его женщин, ничего не значащая для него, не занимавшая никакого места в его жизни. Ярко выраженная никто…
Она натянула тонкое одеяло на голые плечи — этот неожиданный нелепый приступ стыдливости заставил Емельянова улыбнуться — и произнесла голосом обиженного ребенка;
— Ты уже уходишь?
Константин прикрыл глаза.
