В дверь стучали, к нему ломились по-прежнему, но он громко послал всех, сказав, что болен и хочет спать. Не пустил даже Алю и Артура.
Аджанов действительно чувствовал себя больным. Он лег в кровать и укутался одеялом до подбородка. А когда стемнело, не стал включать свет. Ему было страшно.
Единственное, что он сделал, это открыл настежь окна, чтобы хоть как-то прогнать духоту. И почти сразу уснул."
"Сергей заснул так быстро, будто провалился в темную пропасть. Поначалу сновидений не было, совсем. Но потом… Потом он услышал голос.
И, почти подпрыгнув на кровати, резко сел — этот голос был ему знаком. Это был голос его матери, которая умерла 10 лет назад…
— Беги! Ты должен бежать! — Исполненный муки, он разорвал его мозг, разлился по венам непереносимым отчаянием, разорвал душу отсутствием малейшей надежды.
— Беги! Спасайся! Скорей!
Аджанов слышал этот голос так четко, словно мать была рядом, словно стояла рядом с его кроватью, заламывая руки и благословляя:
— Беги! Беги отсюда! Ты должен спастись!
С таким же отчаянием она обращалась к нему, когда его арестовали в первый раз.
Сколько горя было тогда в ее голосе! А его арест она так и не смогла пережить.
Сергей знал, что, умирая, мать плакала и проклинала, его, обвиняя в своей смерти, а затем благословила на жизнь. Он был таким же, как она, — с неустойчивым, противоречивым характером.
Но за десять лет мать ни разу не приходила к нему во сне. А сейчас этот голос буквально заполнил все пространство вокруг, добрался до его души. Аджанов сел на кровати, не зная, что делать.
Затем стал одеваться.
Грохот в дверь — реальный, настоящий грохот застал его в тот момент, когда он тянулся к дорожной сумке.
— Открыть, немедленно! — били в дверь, и Сергей догадывался кто.
В комнату вошли пятеро. Один, в штатском, сунул под нос корочку:
— Управление госбезопасности. Вы Сергей Аджанов, режиссер?
— Да, — отрицать было бессмысленно.
— Это принадлежит вам? — Он сунул прямо ему под нос тетрадку с недописанным киносценарием.
— Да, — вздохнул Сергей.
— Вы арестованы. Одевайтесь, вы поедете с нами.
Другие сотрудники КГБ в это время переворачивали вверх дном всю комнату. Один подбежал к нему.
— Ах ты ж гнида! — и двинул кулаком в живот.
Аджанов согнулся, закашлялся, задыхаясь. Резкая боль обожгла все внутри. А на пол тем временем выбрасывали его вещи, вообще все вещи, которые были в комнате, в том числе и постельное белье. И сотрудники госбезопасности топтались по ним…
Глава 4
Емельянов спал.
