— Это Василий, монтажер, — пояснил режиссер, занимающийся съемкой каких-то партийных короткометражек.
— Что он делал в кабинете редактора? — Аджанов изо всех сил пытался держать себя в руках.
— А хрен его знает! — пожал плечами режиссер. — Ворвался в кабинет, стал что-то орать, как ненормальный. Затем взобрался на подоконник и бритвой перерезал себе горло.
— Как бритвой? — ахнул Сергей. — С высоты же упал!
— Да кто разобьется с третьего этажа? — пожал плечами режиссер. — Ну, ноги себе сломал бы, и только.
Выжил бы, идиот. Но он перерезал себе горло, потому и умер сразу. Видел, как из него кровища хлестала?
— Видел, — вздохнул Аджанов, — видел. А я думал, что это из головы разбитой.
— Да какая голова! Из горла перерезанного. И бритву с ним рядом нашли. Так что…
— Но зачем? — От всего этого по телу Сергея вдруг волнами прошел ледяной, морозный холод. — Зачем? — повторил он.
— Белая горячка! — В разговор вмешался третий знакомый, оператор. — Говорят, пил страшно. Только вышел из запоя и головой повредился.
И вот.
— Давно он на киностудии работал? — Аджанов вдруг подумал, что совсем не знал этого человека, избравшего такой ужасающий способ смерти.
— Васька? Да лет десять уже. Больше, чем все мы.
— И он в монтажном цехе был?
— Монтажер, — подтвердил оператор, — ну, так, посредственный. Вечно раскадровку путал.
Сердце Сергея вдруг остановилось, а потом ухнуло вниз. Он вдруг понял жуткую вещь: смерть человека по имени Василий произошла в точности так, как он записал в одном черновике сценария! Он все-таки его записал — тогда, много месяцев назад, когда редактор раскритиковал первый вариант «Гранатового дома».
От этой мысли его буквально выворачивало наизнанку. Ведь и имя Василий он предсказал. Василий! А он совсем не знал этого человека! Как могло такое произойти?
На киностудии больше делать было нечего. Еще немного потоптавшись и наслушавшись страшных, но глупых рассказов, Аджанов решил вернуться к себе.
В комнате открыл письменный стол, принялся рыться в черновиках… Этого черновика не было.
Несколько сцен несуществующего сценария, где он описывал смерть мифического Василия в кабинете редактора, исчезли из ящика письменного стола.
Сергей перерыл все. Вытряхнул методично все ящики, пересмотрел каждую бумажку. Черновика не было. После этого он сделал абсолютно немыслимое для себя: выгнал всех из комнаты и закрыл дверь на замок.
Впервые за столько месяцев он остался в комнате совершенно один.
