Однако Емельянов знал, что внешность — самое обманчивое, что может быть. «Интеллигентный молодой человек» был вором на доверии, трижды судимым, с авторитетом в воровском мире. И он был очень умен.
Он стучал Емельянову для того, чтобы устранять со своего пути конкурентов. У него были свои собственные интересы для сотрудничества с милицией. И его информации всегда были очень точными, верными и важными. Благодаря им Константин раскрыл уже множество дел.
И вот теперь информатор выпалил с ходу:
— Заезжий гастролер тачку ворованную на Пролетарском бульваре толкает.
Рядом с киностудией.
— Рядом с киностудией? — опешил Емельянов.
— Обнаглел совсем… — Вор выругался сквозь зубы.
— Откуда взялся? — нахмурился опер.
— Вроде из Москвы. И кликуха, погоняло у него вконец дурацкое — Солнце. В общем, надо его из города погнать.
— Зачем? — усмехнулся Емельянов, прекрасно понимающий игру информатора.
— Пацаны хотели его на ножи поставить, — мрачно прокомментировал тот, словно не слыша вопроса, хотя на самом деле прекрасно он все слышал, — но головняк будет еще тот.
Разборки начнутся. Оно нам надо?
— Ясно, — кивнул Константин. — Где будет, говори.
— Пляж есть дальше по Пролетарскому, санаторский. Там кабачок у моря, называется кафе «Якорь». Сегодня вечером, ровно в 8, у него забита там стрелка с лохом — клиентом.
— Почему с лохом? — не понял Емельянов.
— Потому, что клиент — подстава. Это ребята его развели, чтобы тебе сдать.
— Описывай его, — кивнул Константин.
Когда информатор начал описывать внешность гастролера, Емельянову от удовольствия вдруг захотелось захохотать! Это ж надо такое! Но он позволил себе лишь легкую, презрительную улыбку.
Пусть информатор не думает, что слишком много делает для него.
Для участия в предстоящей операции Константин позвал одного опера из соседнего отдела, наиболее толкового и молчаливого из всех, и забронировал служебную машину без ведома Тищенко.
Ровно в восемь, оставив машину с опером напротив кабачка, к которому оказался вполне удобный съезд, он входил в небольшой дешевый притон, где обычно отиралась всякая шушера.
Остановился в дверях, искоса глянул на девицу за стойкой, мгновенно почуявшей милиционера, и осмотрелся в задымленном помещении.
Людей внутри было не много. Нужный ему человек, которого Емельянов узнал сразу, сидел спиной к двери, поэтому, к счастью, его не видел. За столиком он был один. Перед ним высилась большая кружка с белой пенной шапкой.
