Вся эта жуткая история нравилась ему все меньше и меньше.
— Не уходи, — Аля подняла на него глаза, — пожалуйста… Я не могу сейчас остаться одна. Пожалуйста!"
"У Константина защемило сердце. Вместо ответа он молча обнял ее, привлек к себе, чувствуя, как ему в шею по-щенячьи доверчиво уткнулось залитое слезами лицо.
Следующим утром, непривычно рано для самого себя, около девяти, Емельянов сидел в своем кабинете и задумчиво вертел в руках записку. Он рассматривал ее со всех сторон. Достав из ящика мощную лупу и включив настольную лампу, принялся изучать каждую вмятинку на бумаге, каждый завиток карандаша.
Внезапно кое-что показалось ему странным. На оборотной стороне записки он увидел какой-то непонятный след. Емельянов прикрепил записку на абажур горящей настольной лампы, еще раз вооружился лупой…
Сомнений не было: на обратной стороне, виднелся след от круга. Как будто что-то придавило бумагу.
Мысленно Константин очертил этот круг и вдруг онемел… Это была ведомственная печать, самая настоящая ведомственная печать, которую часто использовали для оформления различных важных документов — и в уголовном розыске, и в судах, и в КГБ.
Емельянов похолодел. След от печати означал, что записку вынули из уже существующего дела, открытого в органах госбезопасности. А это значило, что теперь под ударом находится и сам он.
Внезапно зазвонил телефон. Это был информатор, он назначил срочную встречу. Чтобы добраться до места, нужно было выходить немедленно. В этом информаторе опер был заинтересован.
Отворилась дверь кабинета. На пороге возник Влад Каров.
— Привет, дружище! — с порога засиял он. — Что-то давно тебя не было видно! Как насчет выпить вечером?
— Не могу, дела. — нахмурился Емельянов.
— Жаль. А я уже соскучился. Есть много что рассказать. Ну, да ладно. Можно я от тебя позвоню? У меня телефон барахлит что-то!
— Да звони сколько угодно! — пожал плечами Константин. — Я все равно уже ухожу.
— Дела? — прищурился Каров.
— Дела у прокурора, а у меня так, делишки, — парировал Емельянов.
Затем открыл сейф, положил записку туда. Когда он был в дверях, Каров уже сидел за его столом, держа в руках телефонную трубку.
Информатор ждал Емельянова на углу Пироговской и Свердлова и заметно нервничал. Был это щупленький, худенький вор. Внешне он больше походил на студента или преподавателя — отутюженный костюмчик, портфель, очки. Ни дать ни взять интеллигентный молодой человек, попавший в сложные жизненные обстоятельства.
