Отметил, что людей заметно поубавилось — очевидно, на эту вечеринку многие действительно пришли для того, чтобы послушать знаменитого артиста.
Константин бесцельно слонялся по комнатам, и был уже в самой последней, третьей, когда вдруг из первой, большой, услышал крик. С огромным удивлением он узнал голос Али. Не теряя времени, Емельянов ринулся туда.
Скандал был уже в полном разгаре. В центре импровизированного круга стоял абсолютно пьяный человек с красным лицом и истошно орал:
— Проститутка! Шалава! Шлюха! Шмотки на тебе ворованные! Душа твоя черная! Сука! Мало того что ты гнида конченая, так еще и стучать повадилась в КГБ!.
.
Орал он на Алю. Вся красная, со слезами на глазах, та кричала в ответ:
— Сам ты сука конченая, урод! Это ты в КГБ его сдал!
— Ты, шалава, с какой легкостью его предала? Я всем расскажу, что это ты отнесла в КГБ его сценарий! Сняла копию! Всему миру расскажу! Пусть все знают!
— Тварь ты вонючая, алкаш гребаный! — завизжав, Аля плеснула в лицо человеку вино.
Он захрипел, попытался броситься на нее, но его почти мгновенно перехватили двое.
— Артур, успокойся! Всё, хватит! До добра это тебя не доведет! — принялся громко увещевать разбушевавшегося один из них.
— Пустите меня! Я хочу ее задавить! Пустите, я придушу эту суку! — Человек яростно рвался из их рук. — Она предала моего друга! Это она сдала Сергея в КГБ, тварь!
По лицу Али градом текли слезы, смывая с таким трудом нарисованную красоту. Емельянов решил вмешаться, быстро выступил вперед, заслонил девушку:
— Что здесь происходит?
— А, еще один хахаль этой подстилки! — захохотал пьяный.
— Знаешь, с кем ты связался? Эта шалава и на тебя донос в КГБ напишет! Эта сука конченая, тварь, моего друга сдала!
Недолго думая, Константин двинул его кулаком в лицо. Мужик хрюкнул и обмяк.
— Унесите его! — скомандовал Емельянов. К удивлению опера, его послушались. Решительно взяв под локоть Алю, он повел ее к выходу:
— Идем отсюда!
Девушка плакала и семенила рядом с ним.
Глава 20
— Прости… Прости… — Аля громко рыдала.
Пока они дошли до двери, Емельянов обратил внимание на то, встретившиеся им на пути люди словно шарахались от них, давая дорогу.
— Не здесь, — твердо произнес Константин, прекрасно видя, что она хочет что-то сказать. Но ее слова не должны были звучать здесь, где слишком много недоброжелательных ушей прислушивались к каждому звуку.
Они пошли по пустынной ночной улице, и в этой пустоте отчетливо отражались гулкие звуки их шагов.
