Ну что вам стоит один раз нарушить эту строгую писанину? Будем человечны, Анна Ивановна! А я вам, будьте уверены, я вам на Восьмое марта, – старичок с ловкостью сделал воздушный поцелуй, – я вас королевской прической порадую."
"Старичок тарабанил, как заведенный, его хохолок мелко вздрагивал, маленькие ручки порхали, мелькали, пальцы, сжатые в щепотку, незаметно скользнули между тем в карман больничной пижамы, выдернули оттуда шоколадную конфетку и опустили ее в нагрудный карман белого халата.
– Вы сами будете королевой, Анна Ивановна.
С моей-то прической, о, мама! Какая женщина!
– Да ладно! – сердитая баба закраснелась и расплылась в довольной улыбке. – Ладно тебе, Ленечка, тоже скажешь…
– Конечно, скажу, я говорю только то, что думаю, еще мой покойный папа учил меня: Ленечка, говорил он, ты можешь промолчать и не внушать лишний раз дураку, что он дурак, но похвалить женщину ты обязан всегда…
Не переставая говорить, старичок одной ручкой погладил Анну Ивановну по плечу, другой ручкой ухватил Степана за локоть и потянул следом за собой в стеклянные двери.
– Всего пара минут, но какая радость увидеть земляка, – о, это надо понять!
– Ленечка, а про прическу не забудь!
Но Ленечка уже не слышал; придерживая Степана за локоть, он быстро поднимался по лестнице на второй этаж. Маленькие, мягкие тапки ступали легко и неслышно. На втором этаже, в конце длинного и узкого коридора, в крайней палате лежал Сергей. Он похудел, на широких скулах еще туже натянулась кожа, а взгляд стал еще холодней и настороженней.
Выпростав руку из-под одеяла, протянул ее Степану. Рука была горячей и влажной.
– О, боже, – не давая им сказать слова, сразу же завелся старичок, – какие глухие люди! Когда их мама рожала, она забыла дать им сердце, ну, разве можно быть такими железобетонными! Сергей Николаевич, вы не хмурьтесь, я исчезаю и мешать вам ни в коем случае не буду.
Старичок неслышно скользнул в двери, как будто его и не было. Сергей угрюмо посмотрел ему вслед, а когда дверь без скрипа закрылась, тяжело выматерился.
– Ты чего? – удивился Степан.
– Знаешь, кто это? Ленечка-парикмахер, его тут в райцентре все знают. Семьдесят с гаком, а порхает и чирикает, как воробушек. Смотрю на него и другой раз думаю: такого и смерть, наверно, не возьмет, выскользнет. Ладно, как там ребятишки?
Степан подробно передал деревенские новости и наказы Лиды. Сергей слушал внимательно, и его угрюмое лицо понемногу светлело. Но поговорить толком им не дал все тот же Ленечка.
