В доме этом шла своя жизнь, и от посторонних глаз она была надежно укрыта.
А Бородулин, глядя на Степана, не видел его – перед глазами стояла Елена Берестова, которую он так хотел победить при ее жизни и не смог. Но зато был час, когда ликовал Бородулин и радовался от всего сердца, а случалось это очень редко. Рушилась изба Елены, пропитая ее сыном, разлетались бревна и доски, а Бородулин, прищуривая глаза от пыли, со сластью всаживал лом в пазы – следа не останется, все в прах уйдет, а вот он выжил, живет, ходит по земле, и долго еще будет ходить! Он наверху оказался, и многолетний спор решился в его пользу.
Тогда и предположить не мог, что на месте развала поднимется новый дом, а перед ним самим встанет вместо Елены Степан, совсем непохожий на себя прежнего, словно народившийся заново.
Не будет ему, понимал Бородулин, спокойной жизни, если не увидит он прежнего Степана… «Увижу», – твердо самому себе пообещал он.
3
В кабинете у Николая, не смолкая, трещали телефоны, то и дело заходила секретарша с бумагами на подпись и всякий раз напоминала, что в три часа совещание в райкоме.
Николай крутился на своем кресле, морщил носик, беспомощно взглядывал на Степана и разводил руками: видишь, какая катавасия. В конце концов выругался и вытащил из кармана ключи.
– Знаешь, не дадут нам здесь поговорить. Бери ключи и топай ко мне. Жена с дочкой в отъезде, вечером спокойно потолкуем. Пошарь там, в холодильнике на ужин чего-нибудь. Давай.
Забрав ключи, Степан прямо из райисполкома отправился в больницу – надо было еще побывать у Сергея Шатохина и передать ему гостинцы от Лиды.
Но оказалось, что прием посетителей в больнице уже закончился. Сердитая баба в белом халате, натянутом поверх пальто, с места в карьер заорала, тыкая рукой в объявление, что надо читать, если грамотный и если глаза есть. Ругаться было неохота, объяснять, что приехал из деревни, тоже не хотелось, да и бесполезно, и Степан уже собрался уходить, как вдруг из стеклянных дверей выскользнул низенький старичок, похожий на шустрого жучка-короеда, и быстро-быстро заговорил, проглатывая отдельные звуки, как будто во рту у него была жвачка.
Реденький седой хохолок на голове мелко подрагивал.
– О, какой конфликт, какой конфликт! Но мы же его не стоим, мы маленькие, тихие люди. Анна Ивановна, этот молодой человек идет к Сергею Николаевичу, мы из окна увидели. Он из деревни, надо же иметь отношение. Сергей Николаевич приравнивается к участникам войны, а к ветеранам, нашей гордости, отношение особое.
