– Вы предпочитаете умереть и тем самым убить Максимилиана?
– Боже мой, боже мой! – повторяла Валентина; ей казалось, что она сходит с ума. – Но разве я не могу уйти из дому, убежать?..
– Валентина, рука, которая вас преследует, настигнет вас повсюду; золото купит ваших слуг, и смерть будет ждать вас во всех обличьях: в глотке воды из ручья, в плоде, сорванном с дерева.
– Но ведь вы сами сказали, что дедушка приучил меня к яду.
– Да, к одному яду, и притом в малой дозе; но яд переменят или усилят дозу.
Он взял стакан и омочил губы.
– Так и есть! – сказал он. – Вас хотят отравить уже не бруцином, а простым наркотиком. Я узнаю вкус спирта, в котором его растворили. Если бы вы выпили то, что госпожа де Вильфор налила сейчас в этот стакан, Валентина, вы бы погибли!
– Господи! – воскликнула девушка. – Но за что она меня преследует?
– Неужели вы так чисты сердцем, так далеки от всякого зла, что еще не поняли?
– Нет, – сказала Валентина, – я ей ничего не сделала.
– Да ведь вы богаты, Валентина, у вас двести тысяч ливров годового дохода, и эти двести тысяч вы отнимаете у ее сына.
– Но как же это? Ведь это не ее деньги, они достались мне от моих родных.
– Разумеется. Вот почему и умерли маркиз и маркиза де Сен-Меран: нужно было, чтобы вы получили после них наследство; вот почему, в тот день, когда господин Нуартье сделал вас своей наследницей, он был приговорен; вот почему и вы, в свою очередь, должны умереть, Валентина; тогда ваш отец наследует после вас, а ваш брат, став единственным сыном, наследует после отца.
– Эдуард, бедный мальчик! И все эти преступления совершаются из-за него!
– Наконец вы поняли!
– Боже, только бы все это не пало на него!
– Вы ангел, Валентина.
– А дедушку, значит, пощадили?
– Решили, что после вашей смерти его имущество все равно перейдет к вашему брату, если только дед не лишит его наследства, и что в конце концов преступление это было бы бесполезно, а потому особенно опасно.
– И в уме женщины мог зародиться такой план! Боже, боже мой!
– Вспомните Перуджу, виноградную беседку в Почтовой гостинице и человека в коричневом плаще, которого ваша мачеха расспрашивала об аква-тофана. Уже тогда этот адский замысел зрел в ее мозгу.
