– И по крайней мере на такую же сумму жемчуга, бриллиантов и золотых вещей, – сказала Эжени. – Мы с тобой богаты. На сорок пять тысяч мы можем жить два года, как принцессы, или четыре года вполне прилично. Но не пройдет и полгода, как мы нашим искусством удвоим этот капитал. Вот что, ты бери деньги, а я возьму шкатулку; таким образом, если одна из нас вдруг потеряет свое сокровище, у другой все-таки останется половина. А теперь давай укладываться!
– Подожди, – сказала Луиза; она подошла к двери, ведущей в комнату г-жи Данглар, и прислушалась.
– Чего ты боишься?
– Чтобы нас не застали врасплох.
– Дверь заперта на ключ.
– Нам могут велеть открыть ее.
– Пусть велят, а мы не откроем.
– Ты настоящая амазонка, Эжени.
И обе девушки энергично принялись укладывать в чемодан все то, что они считали необходимым в дороге.
– Вот и готово, – сказала Эжени, – теперь, пока я буду переодеваться, закрывай чемодан.
Луиза изо всех сил нажимала своими маленькими белыми ручками на крышку чемодана.
– Я не могу, – сказала она, – у меня не хватает сил, закрой сама.
– Я и забыла, что я Геркулес, а ты только бледная Омфала, – сказала, смеясь, Эжени.
Она надавила коленом на чемодан и до тех пор напрягала свои белые и мускулистые руки, пока обе половинки не сошлись и Луиза не защелкнула замок. Когда все это было проделано, Эжени открыла комод, ключ от которого она носила с собой, и вынула из него теплую дорожную накидку.
– Видишь, – сказала она, – я обо всем подумала; в этой накидке ты не озябнешь.
– А ты?
– Ты знаешь, мне никогда не бывает холодно; кроме того, этот мужской костюм…
– Ты здесь и переоденешься?
– Разумеется.
– А успеешь?
– Да не бойся же, трусишка; все в доме поглощены скандалом. А кроме того, никто не станет удивляться, что я заперлась у себя. Подумай, ведь я должна быть в отчаянии!
– Да, конечно, можно не беспокоиться.
– Ну, помоги мне.
И из того же комода, откуда она достала накидку, она извлекла полный мужской костюм, начиная от башмаков и кончая сюртуком, и запас белья, где не было ничего лишнего, но имелось все необходимое.
Потом, с проворством, которое ясно указывало, что она не в первый раз переодевалась в платье другого пола, Эжени обулась, натянула панталоны, завязала галстук, застегнула доверху закрытый жилет и надела сюртук, красиво облегавший ее тонкую и стройную фигуру.
– Как хорошо! Правда, очень хорошо! – сказала Луиза, с восхищением глядя на нее.
